Вторая фраза имеет в виду устойчивость армии. Казалось бы, что вся "форма" смята, т.е. подорвана та внутренняя сила армии, которая создается ее организованностью и ее умением гибко реагировать на все "изменения и превращения" боя. Но именно это умение с необходимостью обусловливает возможность справиться с таким изменением боевой обстановки, когда все "клокочет и бурлит", когда, казалось бы, подрывается сама сила армии. Более того, именно такая ситуация - роковая для всякой иной армии - и дает возможность этой "форме" - умению справляться со всяким положением - себя проявить. И если армия обладает такой устойчивостью, "потерпеть поражение не могут". Такова оборонительная сила армии, ее внутренние прочность и устойчивость.
В таком же смысле толкует это место трактата и Чжан Юй. Он говорит: "Когда приходится сдерживать противника в обстановке постоянных изменений и превращений, все перемешивается; то собираются вместе, то рассеиваются и сражаются в беспорядке, но, несмотря на это, правила боя не нарушаются; все бурлит и переплетается друг с другом, форма оказывается смятой, но, несмотря на это, мощь остается непоколебимой".
Такова армия, построенная на основах, изложенных Сунь-цзы. Каковы же внешние выражения этих основ, каковы признаки этой организованности и подготовленности ко всяким изменениям боевой обстановки? Сунь-цзы отвечает: порядок, храбрость и сила. Таковы три качества подобной армии.
Однако Сунь-цзы, верный ходу своего мышления, и здесь отказывается рассматривать эти три признака как некие самодовлеющие величины. Он сейчас же ставит их в связь с их противоположностями - с беспорядком, трусостью и слабостью, ставит в связь для того, чтобы показать, что эти признаки, противоположные по своему характеру, по сути дела, исходят друг от друга: "Беспорядок рождается из порядка, трусость рождается из храбрости, слабость рождается из силы".
У Сорая, комментирующего эту фразу Сунь-цзы, есть одно чрезвычайно важное замечание: "Когда порядок достигает своего предела, рождается беспорядок". В этом замечании отражена та формула круговорота явлений бытия, которая была дана знаменитым трактатом Чжоу-цзы - "Изъяснением плана Великого Предела", которая легла в основу всей сунской философии. У Чжоу-цзы сказано: "Движение достигает своего предела, и рождается покой. Покой достигает своего предела, и рождается движение". Сорай явно имеет в виду обе части формулы: если он говорит: "Порядок достигает своего предела, и рождается беспорядок", он, несомненно, предполагает и обратное: "Беспорядок достигает своего предела, и рождается порядок". Иначе говоря, устанавливается взаимоотношение этих двух явлений.
Конечно, в таком виде эта формула появилась у Чжоу-цзы, т.е. в XI в., но само понятие "Предел" было выдвинуто уже в древнейшую эпоху "Книгой Перемен" - "И-цзином", вернее, одним из "Приложений" к нему - "Си цы-чжуань", относящимся к VI в. до н. э. Устанавливая основное положение всей системы своего миропорядка, автор "Си цы-чжуань" должен был так или иначе определить механизм процесса чередования самих перемен. Этот механизм он и нашел в понятии предела. Каждое явление, т.е. одна перемена, переходит в другое явление, в другую перемену, тогда, когда первое явление дошло до своего предела; дойдя же до своего предела, оно распадается на две противоположности, из которых каждая, развиваясь до своего предела, снова распадается на две противоположности. "В переменах есть Великий Предел, и он порождает два начала" - в таких словах выражена эта мысль в "Си цы-чжуань". На этом основании Сорай и применил понятие предела к тексту, также относящемуся к VI в. до н.э.
Что значит эта формула Сорая - "порядок достигает своего предела, и рождается беспорядок", т.е. та формула, которую он считает равносильной словам Сунь-цзы "беспорядок рождается из порядка"? Сорай дает такое разъяснение. Порядок может быть доведен до своего предела, до самой высшей степени. Естественно, что при этом возникает переоценка значения этого порядка: он превращается в некое абсолютное начало. Такое отношение к порядку неизбежно влечет за собой пренебрежение ко всем прочим сторонам: во всем полагаются только на порядок как таковой. Но раз появляется пренебрежение ко всему прочему, тем самым порядок оказывается под угрозой и обычно рушится, превращается в беспорядок. Так же обстоит дело с силой и слабостью. Сила, превратившаяся в единственную ценность, в некий абсолют, есть уже не сила, а слабость. То же можно сказать о храбрости и трусости (цит. соч., стр. 100-101).
Цзя Линь выражает эту мысль в таких словах: "Если будешь всецело полагаться на порядок, родится беспорядок; если будешь всецело полагаться на храбрость и силу, родится трусость и слабость".
Однако связь этих противоположных качеств находит свое единство в неком синтезе. Сунь-цзы это единство определяет так: "Порядок и беспорядок - это число; храбрость и трусость - это мощь; сила и слабость - это форма".
Со всеми этими понятиями мы уже знакомы. "Число" - это "часть и число", т.е. подразделение. "Мощь" - это внутренняя сила, потенция армии. "Форма" - это состояние армии. Подразделение есть основа боевого порядка; боевое построение невозможно без подразделения. Сунь-цзы берет понятие подразделения именно потому, что оно играет роль такой основы, и считает, что в таком подразделении заложены оба элемента - порядок и беспорядок; именно оно является носителем этих двух противоположностей, которые реализуются в процессе функционирования самих подразделений как таковых.
Подразделение со всеми основанными на нем элементами - боевым построением, двумя приемами боя, сопряженным с ним элементом "пустоты и полноты" - определяет потенцию армии, ту или иную ее внутреннюю силу, ее мощь. Но эта мощь может быть одной и другой, может выражаться в храбрости, может выражаться и в трусости, т.е. быть отрицательной. Поэтому Сунь-цзы и считает, что в мощи заложены обе противоположности - и храбрость и трусость, которые реализуются - либо одно, либо другое - в зависимости от обстановки. "Форма" - это состояние армии, ее способность полностью соответствовать обстановке войны. Но степень этой способности определяет силу армии и ее слабость. Поэтому в "форме" заложено и то и другое. Само собой разумеется, что распад единства "подразделения" на противоположности порядка и беспорядка, распад единства "мощи" на противоположности храбрости и трусости, распад "формы" на силу и слабость происходит только тогда, когда армия, этот носитель всех этих единств, сталкивается со своей противоположностью - армией противника. Иначе говоря, степень прочности подразделений и всего боевого порядка армии, степень мощи армии, качество ее формы - все это обнаруживается в боевом столкновении, в бое, который является основной и, строго говоря, единственной функцией армии.
Сунь-цзы, как это было видно из всех предыдущих его рассуждений, рассматривает явления не только теоретически, но и практически. Каждое отвлеченное положение Сунь-цзы всегда воспринималось как правило для действий.
Эту сторону очень хорошо разрабатывают китайские комментаторы трактата. Цао-гун, Ду My, Мэй Яо-чэнь, Ван Чжэ, Хэ Янь-си и Чжан Юй - все они, с теми или иными оттенками, считают, что Сунь-цзы своими словами "беспорядок рождается из порядка" и т. д. указывает полководцу, как надо действовать по отношению к противнику. "Война - это путь обмана", - сказал Сунь-цзы в самом начале своего трактата, и в свете этого положения и следует, по-видимому, понимать эти формы.
"Беспорядок рождается из порядка". Это значит, что следует обмануть противника, притворно показать ему, будто находишься в беспорядке. Тогда он бросится на тебя и вместо беспорядка натолкнется на порядок и будет разгромлен. Нужно обмануть противника своей кажущейся трусостью или слабостью, и когда противник, в надежде на легкую победу, нападет на тебя, он натолкнется на действительную храбрость и силу.
Чжан Юй припоминает один эпизод из китайской истории. Ханьский император Гао-цзу (Лю Бан) собирался выступить в поход против гуннов. Желая предварительно узнать, каковы силы у противника и каково общее положение у него, он заслал к ним своих соглядатаев под видом послов. Гунны сообразили, в чем дело, и решили ввести соглядатаев в заблуждение. Они нарочно скрыли от них свои хорошие части и показали только слабых воинов и истощенных коней. Послы, вернувшись домой, донесли об этом императору и единогласно утверждали, что напасть на гуннов можно. Нашелся только один советник императора, который категорически заявил, что, наоборот, нападать ни в коем случае нельзя. То, что послы увидели у гуннов одни только слабые отряды, показалось ему подозрительным, и он решил, что это хитрость, что на самом деле у них есть превосходные отряды для военных операций. Тем не менее Гао-цзу не послушался своего проницательного советника и пошел на гуннов. Его поход закончился, как известно, неудачей. Таким образом, гунны поступили по правилу Сунь-цзы: продемонстрировали свою притворную слабость и заставили неосторожного противника столкнуться со всей своей силой.
