протягивает мне руку.
Конечно, я улыбаюсь и иду за ним.
Мне нравится, когда он намыливает руки и скользит ладонями по моему телу, изучая его снова и снова. Боготворя. Заставляя чувствовать меня самой прекрасной и бесподобной.
– Какая ты красивая, – шепотом произносит он, приподнимая мои груди ладонями. – Какая тонкая, – скользит ладонями вдоль тела. – Аппетитная, – шлепает по ягодицам, заставляя ойкнуть. – Хрупкая, – заканчивает, доходя руками до щиколоток.
И вот он уже на коленях передо мной. Я знаю, что будет дальше. Он настолько восхищается моим телом, что хочет исследовать его не только руками, но и языком.
Я кладу руки на его плечи, чуть расставляю ноги и опираюсь спиной о стену. Никита уже прижимается лицом к моему животу, скользит языком от пупка к линии бикини. Опускается ниже и обхватывает губами складки, заставляя меня охнуть и зажмуриться от удовольствия.
Танец его языка между моих ног не сравним ни с каким поцелуем. Это так отличается от обычного секса. В этой ласке столько нежности и осторожности, как будто он не вбивался пять минут назад в меня с такой остервенелостью.
А теперь языком просил прощения, зализывал малейшую грубость, причиненную в постели.
Но проблема в том, что мне нравилось все, что вытворял со мной Никита. Лишь бы я ему не надоела, лишь бы он не пресытился мной.
От удовольствия меня накрывают спазмы, ноги не держат, и я буквально падаю на руки Никите. Он криво улыбается и вглядывается в мое лицо. Я знаю, что сейчас он поцелует меня. Я жду его поцелуя, потому что это будет продолжением ласки и прелюдией к новой порции удовольствия.
– Ты останешься до утра? – успеваю спросить я.
Он кивает и запечатывает мне рот поцелуем.
Я никогда не думала, что в привязанности к мужчине может быть такая сила. Но когда его губы касаются моих складок, когда я доверчиво раскрываюсь перед ним, я уже все для себя решаю.
Что я хочу дать ему такое же удовольствие.
Пусть минет какое-то обиходное слово у других, для меня это сокровенность, особая ласка, которую я могу подарить не каждому мужчине.
Никите могу.
– Какая ты вкусная, – шепчет он и погружает язык так глубоко, что я сжимаю челюсть, чтобы не закричать от восторга.
Движения его языка резкие и быстрые, а у меня ощущение, что он играет на струнах моего тела. И я вздрагиваю от каждого удара его языка. Но этого мало и мне, и Никите.
Он втягивает в рот мои складки, обсасывает их, заставляя меня извиваться, задевает клитор, и я вскрикиваю, уже не в силах терпеть.
– Разворачивайся, – бросает он, поднимаясь с колен.
Я послушно поворачиваюсь к нему спиной и выгибаюсь, подставляя задницу. Это особое проникновение, более глубокое, более резкое.
Никита сжимает мои бедра и неистово вбивается, заставляя кричать при каждом толчке. Так я кончаю быстрее всего. Так он достает глубже. Так я чувствую его полнее.
Мы кончаем одновременно. Где-то жду его пика я, где-то спешит он, чтобы успеть выстрелить в момент моих спазмов. Но именно сейчас я чувствую себя счастливо на сто процентов. Нет, на тысячу! Это не просто секс – это наше абсолютное слияние и совпадение.
Он должен это понять!
* * *
Утром Никита пообещал заехать за мной после универа лично. Но у меня уже созрел план.
– Помоги мне приготовить борщ, – попросила я Гельку. – Вот рецепт. Надо только в магазине все купить.
– Борщ? – затянула подруга. – У нас в общаге? А потом ты с кастрюлей поедешь в свою квартиру?
Да, выглядело как-то не очень. Но Никита должен был заехать попозже, а поэтому времени на приготовление нам хватало. И угостить я его могу сразу же.
Вот приезжает он голодный с работы, а я ставлю перед ним наваристый домашний борщ со сметаной и зеленью. Ммм…
– Будешь помогать? – уже жестче спросила я.
– Ну как скажешь.
Я чуть дотерпела до конца лекций. Потом подхватила Гельку и понеслась в магазин, покупая продукты по списку.
– А соль у нас есть?
– Конечно есть, не суетись.
– Терка нужна. И вторая доска. А лучше пошинковать. Черт! Побежали в отдел посуды.
Хорошо, что со своими покупками я убралась в лимит. Если бы Никите пришел счет за свеклу, сюрприза бы не получилось.
Мы завалились в комнату и начали готовить.
Это оказалось труднее, чем выглядело по рецепту. Моя мама никогда особенно не занималась готовкой, мы предпочитали заказывать еду в китайских ресторанчиках или ходили обедать в кафешки. Так было привычнее. Уже в общаге под предводительством Гельки я освоила отваривание макарон и сосисок.
Но борщ с ними не шел ни в какое сравнение. Без помощи Гельки я бы никогда не справилась! И она это понимала, гоняя меня по комнате и давая распоряжения.
– Накипь сними! Быстро. Убавь, чтобы не перемешалось.
– А зачем?
– Чтобы бульон прозрачным был.
И я снимала грязные пеночки, вылавливая их из кипящей воды.
– Лук чисти, морковь три и на обжарку.
– А зачем?
– Чтобы суп наваристее был!
Я плакала и чистила чертов лук, теперь отлично понимая жену Никиты, которая ненавидела готовить домашний борщ.
– Свеклу сначала нужно в сковороде пережарить с лимонным соком.
– Почему ее сразу не в кастрюлю? Ведь в рецепте…
– Делай как я говорю. Я в борщах больше понимаю, чем эти фуд-блогеры.
Я ругалась про себя, но терла свеклу, заливала лимоном и мешала на сковороде, чтобы она равномерно упарилась.
– Все! – наконец-то сказала Гелька. – Теперь минут двадцать это все покипит и готово.
– Мужики хоть представляют какой это подвиг – готовить каждый день такие замороченные блюда?
– Неа, – рассмеялась Гелька. – На вид же это легко и быстро. А сами они пачку пельменей в кипящую воду закинут и довольны.
– Какие же мы недооцененные, – вздохнула я, понимая, что, как и мама, предпочту обедать и ужинать в кафешках.
До следующего подвига, пожарить кружевные блинчики для Никиты, я созрею нескоро.
Когда позвонил Никита, я даже подпрыгнула на постели.
– Выходи.
– Ой… Подожди. Ты где? Перед входом? А можешь подъехать к нашему общежитию?
– Зачем?
– Ну… У меня сюрприз для тебя.
Вот сейчас вся затея с борщом показалось такой глупой! Словно я пытаюсь поразить старшеклассника, налепив куличики в песочнице. Как детсад, в самом деле!
– А, сюрприз… Точно. Мой остался в квартире.
Никита замолчал, а я не знала, что добавить. Вспомнила только, что обещанный подарок он мне так и не подарил. Но вчера вообще не до него было!
– Сейчас подъеду.
Я расцвела. Все старания снова стали казаться особенными. Не впустую
