потраченными.
Вышла на крыльцо и дождалась, пока подъедет Никита. Взяла его за руку и повела наверх.
– Это обязательно?
– Сюрприз в комнате. Прости, по-другому никак.
Гелька не стала уходить.
– Еще трахаться завалитесь на моей постели. Пусть жрет борщ, и сваливайте к себе, голубки.
Я не спорила, чувствовала, что ее помощь мне еще пригодится.
Никита сразу как вошел в комнату, повел носом и прищурился.
– Ты, наверное, голодный? Я сварила тебе борщ!
В углу хмыкнула Гелька, но я и ухом не повела. В конце концов рыдала над луком я!
Никита сомневался, но недолго. Скинул пальто и сел к столу. Я быстро взяла тарелку, от души подчерпнула борщ и поставила перед ним. Тут же положила сметану и зелень.
Никита подчерпнул ложку, а мы с Гелькой затаили дыхание. Он прожевал и поднял на меня глаза:
– Соли не было?
– Черт! – вскричала я.
– Ты забыла посолить? – тут же опомнилась Геля.
Но чего уже после боя махать кулаками. Настроение испортилось. Сюрприз не получился.
Я принесла солонку и предупредила.
– Если не нравится, не ешь. Я просто хотела…
– Очень вкусно. Нравится. Сама будешь? – уже другим тоном проговорил Никита, посолив и помешав в тарелке борщ.
– Правда?.. Нет, я уже напробовалась. Больше не хочу. А соль… В следующий раз я про нее не забуду.
Моя душа пела, пока Никита ел мой суп. Сами мы, конечно, обедать с ним не сели, зато в комнату неожиданно влетел Стас.
– А, ты тут! Ешь? Я тоже буду. Положи мне.
Он как у себя дома сел напротив отца и вызывающе посмотрел на Гельку. Та беспрекословно подорвалась и стала обслуживать Стаса под моим удивленным взглядом. Но подруга даже не смотрел на меня, пытаясь услужить Тобольскому-младшему. И суп-то ему посолила, и сметанки набухала, и зеленью покрошила.
Никита хмыкнул, доел и поднялся.
– Мы уезжаем, – сообщил он. – Ты с нами?
Стас с набитым ртом замотал головой.
– Не. Я еще добавку буду. Валите.
Никита обнял меня за плечи и повел к двери, но я уперлась. Не могу же я Гельку оставить наедине с его сыном!
– Давай его подождем, – остановилась я.
– Зачем?
Никита нахмурился, но я прожигала взглядом Стаса. И вот тут на мое удивление вмешалась Гелька:
– Да вы идите. Все нормально будет.
– Ты уверена?
Она неожиданно покраснела, скосила глаза на Стаса и кивнула.
– Да, идите. Все нормально.
Но я не могла уйти просто так, поэтому посмотрела на сына Никиты и весомо произнесла:
– Если с моей подругой что-то случится, я тебя…
Договорить мне не дали. Стас усмехнулся в ответ на мою реплику, а Никита сунул в руки мою куртку и вытолкалл за дверь. Сам вышел пару секунд спустя, на ходу надевая свое пальто.
Как же сексуально он в нем выглядел!
– Теперь очередь моего подарка, – проговорил он и уверенно повел меня на выход.
В квартире он не раздеваясь сразу скрылся в спальне и вышел с маленькой коробочкой в руках.
Сердце замерло. Кольцо? Неужели он пришел к тем же выводам, что и я? Что жить нужно с тем человеком, которого любишь, а не к которому привык?
– Парижу придают слишком много смысла. Иногда это удобно, чтобы без слов что-то доказать. Или исправить.
– Ты про жену? – я не могла удержаться от вопроса, но Никите он не понравился.
Он поморщился и не ответил, продолжая свою мысль.
– Но для тебя я искал подарок со смыслом…
В горле запершило. Кольцо – это огромный смысл! Может, он не просить прощения ездил с женой в Париж, а чтобы поставить точку, объяснить, попрощаться?
Видимо, по моему состоянию Никита заметил, как я близка к обмороку. Он просто открыл коробочку и…
Я увидела миленький кулончик. С камушком.
– Бриллиант, – тут же пояснил Никита, увидев и неправильно трактовав мое разочарование.
– Мило… – пробормотала я, пытаясь подавить слезы.
Он растерялся. Сразу посмотрел на часы. На меня. В окно.
– Уже поздно… Я не смогу остаться. Увидимся завтра.
Никита неловко поцеловал меня и поспешно вышел из квартиры. Вот тогда я вздохнула и заревела, не сдерживая всю боль и обиду, что накопилась внутри.
Только через три часа я поняла, что обидела Никиту. Он же старался, искал подарок со смыслом. Неважно, что я ждала другого намека, он же не виноват. А я даже подарок правильно принять не смогла.
Ну что я за дура?!
Этой причины хватило еще на пару часов рыданий.
Утром я прогуляла универ, написав Гельке, чтобы прикрыла. Потом написала Никите. Я раз десять писала и стирала сообщение. Казалось, одно неверное слово, и между нами все будет кончено.
Но кажется, я нашла верный тон. Поблагодарила за подарок, пообещала, что подберу к кулону подходящую цепочку и вечером надену только ее.
И буду ждать Никиту.
От него пришло привычное короткое сообщение:
«Буду».
Только тогда у меня отлегло от сердца. Уф… А могла все испортить!
Теперь вкусный ужин, его любимое вино, его любимая музыка и сюрприз от меня. Не только ему меня удивлять. Я тоже кое к чему готовилась.
* * *
Не хотелось задалбливать Никиту платежными счетами, но с достойной цепочкой без его одобрения не обошлось. Но, с другой стороны, я предупредила и почти сразу получила одобрение.
Возвращалась в приподнятом настроении, витая в собственных мечтах, поэтому не заметила поджидающего меня Александра.
– Привет.
Я подскочила, теряя равновесие, но Саша оказался достаточно быстрым, чтобы поддержать.
– Напугал. Ты чего здесь?
– Тебя ждал.
Он не зашел внутрь, не сидел в фойе, хотя, наверное, пытался мне звонить в квартиру, но я по понятным причинам не ответила.
– Зачем?
– Если есть время, поговорим?
– А мы разве не все друг другу сказали?
Саша криво усмехнулся, с одной стороны, до боли напоминая Никиту, с другой – пронзая мне сердце своим дьявольским обаянием.
– У меня было время подумать, – проговорил он. – Ты правильно отметила, я хорошо знаю своего брата.
– И?
– Ты обедала?
Я помотала головой. Более того, заказать по карте обед не рискнула бы, чтобы не дергать лишний раз Никиту. А до ужина еще очень долго.
– Ты платишь, – выдвинула я условие, и когда Саша согласился, уверенно пошла за ним.
Мы заказали суши и лимонад. Пока ждали, я вопросительно посмотрела на Сашу.
– Ты хотел рассказать про Никиту.
Он смутился.
– Не совсем про него. Просто я знаю это очарование его силой и властью. Оно пройдет. А если тебя держат деньги, у меня они тоже есть.
– Дело не в деньгах, – сразу отрезала я.
– Значит, попалась под его харизму, – заключил Саша,
