Возвратное телепортационное устройство Корарина вспыхнуло, активируясь у Рубио в руке. Троих воинов окутали полотнища изумрудного света, и они исчезли в мгновение ока.
16
Ни один человек на борту линкора "Ноландия" не ожидал вновь увидеть легионеров. Искажённых передач с "Засечки Кинжала" и обвинительного заявления Хакима было достаточно, чтобы капитан корабля снова принял на себя непосредственное командование. Он был верным, пусть и лишённым воображения офицером имперских вооружённых сил, и в его намерения не входило исполнять какие-либо приказы, кроме оставленных Корарином. "Ноландия" оставалась на позиции, её артиллерийские расчёты хладнокровно и методично уничтожали любой корабль беженцев, который пытался удрать или дать отпор.
Возвращение Гарро и его товарищей было сродни тому, как если бы в стратегиум размашисто прошагала сама смерть. Грязное лицо боевого капитана, измазанное кровью и копотью, было свирепым и разгневанным.
(Гарро): Прекратить огонь!
Из-за шока экипаж не начал действовать немедленно, и Варрен навис над капитаном. От него так и несло убийством.
(Варрен): Заткните эти орудия.
[Звук падающего тела]
(Гарро): Передайте это на все палубы, всему экипажу: кустодианский гвардеец Корарин был убит агентами Воителя Хоруса. Мы изолировали предателей на борту фрегата "Засечка Кинжала". Орудийным расчётам перезарядить орудия и быть готовыми стрелять по моей команде.
Он бросил взгляд на псайкера.
(Гарро): Рубио, проследи, чтобы астропаты были готовы к сеансу связи. Я хочу, чтобы все подробности того, что здесь произошло, были отосланы прямо в Дворец Императора. Малкадор должен узнать правду до того, как начнут плодиться слухи.
(Рубио): Есть, капитан. А что насчёт Хакима? Теперь они попытаются сбежать, улизнуть обратно к Хорусу и его мятежникам.
Рубио кивнул на фрегат, который висел в космосе за носом "Ноландии". Гарро не ответил, вместо этого он подал знак старшему артиллеристу корабля.
(Гарро): Нацелиться на "Засечку Кинжала". Всеми орудиями.
Гарро заколебался, потом жестом подозвал к себе Варрена.
(Гарро): Этот выбор делать не мне. Плен или казнь? Я оставлю способ наказания Хакима…
(Варен): Уничтожить их.
17
Гарро открыл глаза, и его окружила Цитадель Сомнус. Он уже начинал думать о безмолвной лунной башне как о месте, которое было для него наиболее близким подобием дома. С учётом того, что какое-то время оно служило ему тюрьмой в той же мере, что стало местом, где он мог обрести успокоение, это было по-настоящему грустной оценкой. Он надеялся, что выполняя новое задание Сигиллита, найдёт своё предназначение. В определённой степени, так и произошло, но не в полной мере, ещё нет. События в поясе Койпера отчётливо высветили для воина этот момент. Гарро находился в поисках истины, которую ему лишь только предстояло открыть, той неуловимой определённости, которая, казалось, ускользает всякий раз, когда его разум пытается её сформулировать. Куда ведёт его этот путь? У него не было способа это узнать.
18
(Сигиллит): И что произошло потом?
Он помедлил, мельком подняв глаза на Малкадора. Регент Терры изучал его из-под своего капюшона. Детали его лица терялись в тенях, но глаза… Глаза Сигиллита всегда были ясными, всегда всё примечали. Гарро был для него, как стекло, он не мог скрыть ничего.
(Гарро): Хаким был ликвидирован вместе с остальными предателями. Выживших не было.
Малкадор медленно кивнул. Он мало что сказал во время доклада Гарро о произошедшем на борту "Засечки Кинжала", лишь прояснял для себя кое-где мелкие детали по ходу того, как легионер излагал эту мрачную историю. Был только один раз, когда с его стороны наблюдалось хоть что-то похожее на настоящую реакцию, и это случилось при описании смерти Корарина. Гарро понимал, что на Сигиллита падает обязанность сообщить своему Императору подробности гибели одного из его доверенных кустодиев.
(Сигиллит): Мрачные события, что и говорить. Потеря жизни достойна сожаления. Тем не менее, безопасность Империума удалось отстоять. Ты служишь Императору на совесть, Гарро. Моё побуждение тебя отрядить было оправданным. Если бы твоих… Странствующих Рыцарей не оказалось под рукой, обстоятельства сложились бы в пользу архипредателя Хоруса.
(Гарро): Достойна сожаления? Милорд Регент, ни один из кораблей той флотилии не пережил этот день в целости и сохранности! Они прибыли к нам с надеждой, а мы встретили их подозрением! И смертью!
(Сигиллит): Таковы времена, в которые мы живём, Натаниэль. Такой роскоши, как доверие, больше не существует. Во время неразберихи, последовавшей за смертью Корарина, когда флотилия беженцев бросилась врассыпную, один корабль затерялся в толчее. Он избежал обнаружения, затем проследовал в Солнечную Систему. Подозреваю, что кто бы ни находился у него на борту, это был шпион Воителя. Но я уже занял работой над этим вопросом других агентов.
К ним приблизился Рубио, остановившись, чтобы поклониться Регенту. Бок о бок с ним стоял Варрен. Выражение лица Пожирателя Миров было угрюмым и отчуждённым. У Варрена забрали его забрызганную кровью броню, и сейчас на нём были такие же безликие синевато-серые доспехи, что носили Гарро и псайкер. Его силовой меч покоился в наспинных ножнах, и его массивная латунная рукоять была единственной блёсткой металла на воине.
(Сигиллит): Твой следующий рекрут?
(Рубио): Это представлялось подобающим, лорд Сигиллит.
(Варрен): Гарро сказал мне, что ваше дело — служить воле Императора и нести кару предателям.
(Сигиллит): В известном смысле.
(Варрен): Годится! Моя рука с мечом в ней — в вашем распоряжении!
(Сигиллит): Тогда добро пожаловать в наши ряды, Мэйсер Варрен, но… предостерегаю тебя. Я предостерегаю всех вас: то, что случилось там вовне, то, что содеял Хаким… вполне может статься, что вы увидите что-то подобное вновь. По мере того, как силы, противоборствующие в этой войне, всё чётче обрисовываются ввиду грядущих битв, грани между лоялистами и предателями размываются. Отступники Хакима — не единственные перебежчики, с которыми вы столкнётесь.
(Рубио): Что вы имеете ввиду?
(Сигиллит): Даже сейчас по коридорам власти разгуливают заговорщики, на Терре и узловых мирах, мужчины и женщины, глупцы, невольные марионетки и фанатики. Они мостят дорогу для неминуемого вторжения, для удара Хоруса по пульсирующему сердцу Империума.
(Варрен): Покажите их мне. Они умрут!
(Сигиллит): Со временем, Варрен. Всему своё время.
Гарро исследовал непроницаемое лицо Сигиллита, выискивая на нём что-нибудь, что помогло бы понять намерения Малкадора. Он этого не нашёл.
(Гарро): Каковы ваши пожелания относительно нас, Регент?
(Сигиллит): У меня есть для вас множество заданий, капитан Гарро, и когда они будут выполнены, я обещаю, что вы вернётесь к отправной точке, к чёрным корням этого кровавого мятежа. Но до этого дня вы будете моими глазами и ушами, моим кинжалом во тьме. Вы найдёте этих пособников, и вы их уничтожите.
Гарро склонил голову и положил руку на эфес Вольнолюбца.
(Гарро): Как вы приказываете, так тому и быть.
КОНЕЦ
Джеймс Сваллоу
Щит лжи
Не переведено
Крис Райт
Сигиллит
Халид Хассан сидел в приёмной, пытаясь не потеть, силясь унять дрожь в руках, стараясь не совершить ничего такого, что навлекло бы ещё больший позор на его звание и полк. Он принуждал себя сохранять неподвижность — спина прислонена к полированной мраморной стене, ладони давят вниз, вжимаясь в ткань брюк его парадной формы. Высокий жёсткий воротник колол его шею, раздражая свежевыбритую кожу. Он чувствовал себя нелепо — вычищенный, разукрашенный и накрахмаленный, будто живое кушанье, которое готовятся подать на стол на некоем дьявольском пиру. [тяжело дыша] "Это абсурд, мне не было так тяжело на самой операции". Он заставил себя проделать стандартные шаги, прикинуть текущую схему развития событий, перебрать возможные варианты. "Держи себя в руках".
Приёмная была обширной, всего лишь одна из комнат в веренице роскошных помещений, которые он пересёк одно за другим. Его сопроводил внутрь мужчина в чёрной сорочке и бархатных туфлях, который ступал бесшумно, как кот. Он не произнёс ни единого слова, лишь пристально смотрел на Хассана своими непроницаемыми глазами под тяжёлыми веками. Он оставил его в одиночестве в самой последней комнате — отвесил лёгкий поклон и ускользнул прочь столь же ловко, как и появился, закрыв за собой две отделанные бронзовыми панелями створки с тихим щелчком запоров. Ещё одна пара запертых дверей точно такого же вида размещалась на противоположной стене. Согласно золотому хронометру на каминной полке напротив, Хассан просидел в одиночестве семь минут. По его ощущениям, это больше походило на вечность.
