– Кто это тебе прислал?
– Погляди, может, в коробке есть записка? Рон разорвал упаковку.
– Ничего нет. Потрясающе! Кто же это дарит такие дорогие подарки?..
– Готов поспорить, что не Дурсли. – Гарри налюбоваться не мог на подарок.
– Знаю, наверное, Дамблдор. – Рон разглядывал метлу со всех сторон. – Помнишь, он прислал тебе мантию-невидимку и не подписался?
– Мантия-невидимка была папина, – возразил Гарри. – Он мне её просто передал. Он не может выбросить на меня сотни золотых галлеонов. Так и разориться недолго.
– Да, вряд ли он. Ещё и Малфой бы сказал, что у директора завелись любимчики. Ты только представь себе, что будет с Малфоем! – Рон чуть не захлебнулся от смеха. – Его от зависти скрючит! У тебя теперь метла международного класса!
– Даже не верится, – затаив дыхание, Гарри провёл рукой по метле, а Рон рухнул от хохота на кровать, воображая позеленевшего от злости Малфоя. – От кого же…
– А я знаю от кого. – Рон перестал хохотать. – От Люпина.
– От Люпина? – Тут уж настала очередь Гарри смеяться. – Да будь у него деньги, он бы себе новый костюм купил.
– Это конечно, но он тебя любит. Он тогда пропустил матч, его вообще не было в школе, но ему, наверно, кто-то сказал о «Нимбусе», и он в Косом переулке купил тебе «Молнию».
– Как это не было в школе? Он ведь болел.
– Может, и болел, только в больничном крыле его не было. Помнишь, Снегг влепил мне наказание, я чистил утки в палатах, и Люпина там не было.
Гарри нахмурился.
– Да нет, Люпину такая метла не по карману.
– Над чем это вы смеётесь?
На пороге стояла Гермиона в домашнем халате и с рыжим любимцем на руках. На шее у кота красовался бант из мишуры, и Живоглот недовольно ворчал.
– Унеси его отсюда! – Рон поскорее вытащил Коросту из-под одеяла и сунул в карман пижамы. Но Гермионе было не до Рона, она посадила кота на постель Симуса и, раскрыв рот, глазела на «Молнию».
– Гарри, кто это тебе подарил?
– Не знаю, в посылке не было поздравительной открытки.
Гермиона вдруг посерьёзнела и задумчиво закусила губу.
– Что это с тобой? – удивился Рон.
– Странно как-то, – ответила Гермиона. – Это ведь очень хорошая метла, да?
– Самая лучшая в мире! – Восторгу Рона конца не было.
– Значит, она дорого стоит…
– Ещё бы! Да она дороже всех мётел слизеринцев, взятых вместе.
– Кто же это мог подарить Гарри такую дорогую вещь и даже не назвать себя?
– Что нам за дело, кто её прислал? – воскликнул беспечный Рон. – Гарри, дашь полетать, а?
– На этой метле летать нельзя! – отрезала ни с того ни с сего Гермиона.
Рон и Гарри недоумённо взглянули на неё.
– И что же Гарри с ней делать? Пол ею мести, что ли?
Гермиона раскрыла было рот, но в этот миг Живоглот прыгнул с постели Симуса и вцепился в грудь Рону.
– Убери своего кота! – заорал Рон.
Кот рвал когтями его пижаму, Короста выскользнула из кармана и взобралась на плечо. Рон ухватил её за хвост, сбросил кота и хотел было пнуть ногой, но промахнулся, угодил в чемодан у кровати Гарри, взвыл от боли и запрыгал на одной ноге.
Тут из старого носка дяди Вернона выкатился вредноскоп, закрутился на месте, засверкал и пронзительно засвистел металлическим свистом. У Живоглота шерсть встала дыбом.
– Совсем забыл про него. – Гарри нагнулся и поднял вредноскоп. – Я же сам его засунул в носок, а носки эти я не ношу.
Вредноскоп вертелся и свистел на ладони, кот выгнул спину дугой и грозно зашипел.
– Сейчас же убери своего кота, Гермиона, а то я за себя не отвечаю, – отчеканил Рон, сидя на кровати и потирая ушибленную ногу.
Гермиона подхватила Живоглота – он жёлтым глазом злобно глядел на Рона – и вышла из спальни.
– Спрячь ты эту штуку, – попросил Рон.
Гарри сунул вредноскоп в носок, а носок запихал на самое дно чемодана. В комнате воцарилась тишина, только Рон пыхтел от боли и злости. Короста съёжилась у него в руках. Гарри давно её не видел, и сердце у него зашлось от жалости: крыса похудела и осунулась, кое-где вылезла шерсть.
– Она что-то совсем зачахла, – заметил Гарри.
– Не зачахла бы, не будь тут этого рыжего недоумка. Это у неё стресс.
Гарри промолчал. Обычные крысы живут только три года, вспомнились ему слова хозяйки волшебного зоомагазина. Короста была, видно, лишена волшебной силы и, стало быть, жить ей осталось совсем недолго. А Рон, хоть и жалуется, что Короста ему надоела и толку от неё чуть, всё равно любит её.
Друзья встретились в гостиной. В это Рождество им было невесело. Гермиона заперла кота в спальне и дулась на Рона: как не стыдно, хотел пнуть Глотика ногой. Рон всё ещё кипел: Живоглот опять чуть не съел его крысу. Гарри взялся мирить их, но махнул рукой и стал изучать свой подарок. Гермиона почему-то дулась и на метлу, ничего не говорила, но поглядывала на неё с недоверием, как будто и метла невежливо обошлась с её любимцем.
Наступило время обеда, и друзья спустились в Большой зал. Факультетские столы опять отодвинуты к стенам; посреди зала один общий стол, на котором накрыто на двенадцать человек. За столом уже сидят Дамблдор, МакГонагалл, Снегг, Стебль, Флитвик и завхоз Филч в старомодном поношенном фраке вместо обычной коричневой куртки, двое робких первоклашек и мрачного вида слизеринец-пятикурсник.
Гарри, Рон и Гермиона подошли к столу.
– Весёлого Рождества! – поздравил их Дамблдор и добавил: – Нас мало, и мы решили, что глупо сидеть за разными столами. Садитесь, мы вас ждём.
Друзья все трое уселись на дальнем конце стола…
– Хлопушки! Берите, Северус. – Дамблдор протянул Снеггу большую серебряную.
Снегг неохотно протянул руку. Дёрнул её за шнурок, хлопушка взорвалась, и в руке у Снегга очутился островерхий колпак на верху которого красовалось чучело грифа.
Гарри и Рон с улыбкой переглянулись. Снегг изобразил корявое подобие улыбки и передал колпак Дамблдору, Дамблдор тут же нахлобучил его вместо своей обычной шляпы волшебника.
– Ну, что вы? Угощайтесь! – Дамблдор с сияющей улыбкой оглядел сидящих.
Едва Гарри протянул руку к блюду с жареным картофелем, как дверь в зал снова открылась и вплыла – по-другому не скажешь – профессор Трелони. На ней было длинное зелёное платье, расшитое блёстками, в нём она ещё больше походила на стрекозу-переростка.
– Сивилла! Вот так сюрприз! – воскликнул Дамблдор и привстал.
– Я глядела в магический кристалл, господин директор, – ответила Трелони мистическим, потусторонним голосом. – И к своему вящему удивлению, увидела себя: я покидаю своё одинокое убежище и спускаюсь к вам. Разве могу я бросать вызов судьбе? И я поспешила сюда. Прошу вас простить мне опоздание…
– Ну, разумеется, какой разговор?.. – У Дамблдора в глазах заплясали лукавые огоньки. – Позвольте начертать вам стул.
И директор на самом деле начертал в воздухе волшебной палочкой стул, он медленно завертелся, повисел немного и приземлился между Снеггом и МакГонагалл. Трелони, однако, не села, она обвела сидящих взглядом огромных глаз и вдруг вскикнула:
– Я не смею, профессор! Если я сяду, нас будет тринадцать. Не забывайте: когда вместе обедают тринадцать человек, кто первый встанет, тот первый умрёт.
– Давайте, Сивилла, забудем сегодня эту примету, – нетерпеливо ответила МакГонагалл. – Садитесь скорее, индейка остынет.
Профессор Трелони немного помедлила, смежила веки, поджала губы и опустилась на стул с таким видом, как будто предвидела – стол сейчас поразит молния. Профессор МакГонагалл тотчас запустила разливную ложку в ближайшую супницу.
– Не желаете супу с потрохами, Сивилла? – спросила она.
Трелони как не слышала. Открыла глаза и снова оглядела присутствующих
– А где же любезный профессор Люпин?
– Ему опять нездоровится, – ответил Дамблдор и жестом пригласил всех начинать трапезу. – Бедный Люпин, надо же заболеть на Рождество!
– Вы, конечно, знали об этом, Сивилла? – спросила МакГонагалл, подняв брови.
Трелони бросила на соседку ледяной взгляд.
– Разумеется, знала, Минерва. Но не в моих правилах выставлять напоказ всеведение. Обычно я себя веду так, словно у меня нет Третьего глаза. Зачем волновать людей?
– Это многое объясняет.
– Должна сказать, Минерва, – в голосе Трелони вдруг пропала потусторонность, – профессор Люпин недолго пробудет с нами. И кажется, он сам знает, что время его на исходе. Я как-то предложила ему поглядеть в магический кристалл, так он просто сбежал…
– Его можно понять, – сухо отозвалась МакГонагалл.
– Едва ли профессору Люпину в ближайшее время что-то грозит, – вмешался Дамблдор приветливым, но всё же слегка повышенным голосом, что положило конец пререканиям профессоров. – Северус, вы ведь сварили ему ещё одну порцию зелья?
