устранить отца, чтобы остаться самому с любимой матерью.
В конечном счете на основе осуществленного им анализа Фрейд пришел к выводу, что страх соответствует вытесненному эротическому влечению и что неврозы взрослых больных можно сводить к таким же инфантильным комплексам, которые стояли за фобией маленького Ганса.
Фрейд был изобретателен и искусен в своих интерпретациях, подтверждающих ранее выдвинутые идеи о влечении мальчика к матери и страхе перед отцом, как соперником. В своем стремлении подкрепить теоретические конструкции клиническим материалом он оставил за кадром все то, что могло привести к выдвижению иных предположений, основанных на вполне реальных фактах жизни мальчика.
Увлеченный своими идеями, Фрейд не вспомнил о лошадке-качалке, которую подарил этому мальчику. Во всяком случае, в его работе о маленьком Гансе нет никакого упоминания об этом подарке.
Можно ли отнести подобную забывчивость Фрейда к той работе вытесненного бессознательного, изучению которой частично и был посвящен психоанализ?
Ведь с психоаналитической точки зрения он упустил из своего анализа ту деталь, которая могла бы стать отправной точкой для выдвижения иных представлений о причинах возникновения столь специфической фобии у маленького Ганса, как страх перед лошадьми. Правда, в этом случае пришлось бы говорить не столько об эдиповом комплексе, сколько о более ранних, предэдипальных страхах ребенка, на чем акцентируют внимание многие современные психоаналитики.
Фрейд же рассмотрел лишь те переживания маленького Ганса, которые логически вписывались в психоаналитические представления об эдипальной фазе развития ребенка.
Другое дело, что данная работа Фрейда была своего рода радикальным прорывом к тому детскому психоанализу, в рамках которого врачи могли обсуждать с ребенком ранее запретные темы и называть своими именами то, что всегда считалось табу со стороны родителей и воспитателей.
Это был несомненно смелый шаг вперед со стороны Фрейда, поскольку он мог предвидеть неодобрительную реакцию на подобного рода публикацию. И действительно, в критических отзывах на книгу о маленьком Гансе содержались такие выпады в его сторону, когда некоторые авторы призывали привлечь к уголовной ответственности врача, обсуждавшего с пятилетним мальчиком сюжеты, связанные с гениталиями ребенка.
Фрейд настаивал на необходимости обсуждения с детьми ранее запретных тем, считая, что это не только не приведет к излишним душевным травмам, а, напротив, может способствовать их избавлению от всевозможных инфантильных страхов.
В случае маленького Ганса основатель психоанализа подчеркивал, что проецирование его фобий в анализе было целительным для мальчика, поскольку направило внимание родителей на неизбежные трудности, связанные с преодолением ребенком врожденных компонентов влечения в условиях культурного воспитания.
В связи с этим Фрейд замечал:
«Благодаря анализу успешность в вытеснении не уменьшается, влечения, которые были в свое время подавлены, остаются подавленными. Но успех приходит другим путем, так как анализ замещает автоматический и экспрессивный процесс вытеснения планомерной и целесообразной переработкой при помощи высших духовных инстанций. Одним словом, он замещает вытеснение осуждением».
Трудно сказать, как повлиял осуществленный Фрейдом анализ на дальнейшую судьбу мальчика. Известно лишь, что, несмотря на различные перипетии жизни, включая последующий развод родителей, Герберт Граф вполне состоялся как личность.
Сам он напрочь забыл свои детские фобии и развивался весьма успешно. Он стал известным постановщиком на многих оперных сценах мира.
В 1937 году Герберт Граф поставил во время фестиваля в Зальцбурге оперу «Волшебная флейта». Дирижером оркестра был Тосканини. С 1960 по 1963 год Герберт Граф руководил Цюрихским оперным театром. Незадолго перед своей смертью в 1973 году он осуществил новую постановку «Волшебной флейты» на сцене нью-йоркской Метрополитен-оперы. Декорации были сделаны Марком Шагалом. Театральный деятель и режиссер скончался в Швейцарии в возрасте семидесяти лет.
Улыбка Джоконды
В 1910 году Фрейд опубликовал работу «Воспоминание Леонардо да Винчи о раннем детстве». В ней он предпринял попытку объяснения творчества итальянского художника, включая мотивы создания мировых шедевров и психоаналитическую трактовку некоторых его знаменитых полотен.
Обсуждая специфику художественного творчества Леонардо да Винчи, Фрейд не мог пройти мимо загадочной улыбки Джоконды, вызывавшей исследовательский интерес у многих искусствоведов прошлого и настоящего.
Его не интересовала физиогномическая загадка улыбки, изображенная итальянским художником на картине, представляющей собой портрет Моны Лизы, супруги флорентийца Франческо дель Джокондо, картине, которая писалась на протяжении четырех лет, не удовлетворяла самого создателя, считалась им незавершенной, не была отдана заказчику и была приобретена для Лувра королем Франции Франциском I.
Для него интересным представлялось то обстоятельство, что улыбка Моны Лизы на протяжении многих столетий очаровывала как самого художника, так и большинство зрителей и что со времени написания этой картины завораживающая улыбка повторялась на многих полотнах Леонардо да Винчи.
Так, своеобразие улыбки Джоконды можно усмотреть в изображении Иоанна Крестителя в Лувре, в картине «Святая Анна с Марией и младенцем Христом». Учитывая эти обстоятельства, основатель психоанализа сопоставил портрет Моны Лизы с картиной, изображавшей Святую Анну.
Картина «Св. Анна с Марией и младенцем Христом» трактовалась Фрейдом как художественное изображение синтеза истории детства Леонардо. Детали ее композиций объяснялись леонардовскими инфантильными переживаниями, связанными с наличием у него двух матерей.
В доме отца маленький Леонардо нашел не только добрую мачеху донну Альбиеру, но и бабушку, мать своего отца, Монну Лючию. Этот факт, по Фрейду, как раз и отразился в рассмотренной им картине. Но на картине обе женщины изображены молодыми. Фрейд объяснял это тем, что Леонардо хотел запечатлеть образ двух матерей (родившей его Катарины и воспитавшей донны Альбиеры).
С точки зрения детских переживаний художника, обусловленных семейными отношениями, основатель психоанализа истолковал и «Мону Лизу», выдвинув психоаналитическую разгадку улыбки Джоконды, чей образ действительно вызывает раздумья и споры у искусствоведов всего мира.
Фрейдовское объяснение сводилось к тому, что тонкие и мягкие черты улыбающейся флорентинки Моны Лизы Джоконды отражали ранние леонардовские воспоминания о своей матери Катарине. В улыбке Джоконды запечатлены сдержанность и обольстительность, стыдливость и чувственность, то есть то, что, в соответствии с психоаналитическим пониманием эдипова комплекса, составляет тайну отношений между сыном и матерью.
Эта скрытая тайна, мастерски запечатленная Леонардо в улыбке Джоконды, и является, в интерпретации Фрейда, той притягательной силой, которая завораживает каждого, кто смотрит на эту картину. Эта тайна произвела неизгладимое впечатление и на самого художника: улыбка Моны Лизы Джоконды разбудила в нем воспоминания о матери, о переживаниях первых детских лет, и с тех пор изображаемые Леонардо мадонны имели покорно склоненные головы и необыкновенно блаженную улыбку бедной крестьянской девушки.
«Леонардо был пленен улыбкой Джоконды, потому что она пробудила в нем нечто, что с давних пор дремало в его душе, быть может, какое-то старое воспоминание. Это воспоминание, всплыв однажды, оказалось достаточно важным, чтобы более не покидать
