Ранний августовский вечер был дивно хорош. Перемещение во времени и пространстве происходило ощутимо. Подняв голову, можно было разглядеть на левом берегу Даугавы серые полчища заводов, на правом — шпили Домского собора и церкви Екаба, но если не поднимать и смотреть перед собой — средняя полоса, какой-то Валдай, другая эпоха. Удивление и водка с бальзамом соединились, меня повело, руки ухватились за что-то, это что-то пошатнулось тоже, и вдруг все страшно, раскатами, загремело. Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел картину, за которую дорого бы дал Моне: на широкой зеленой лужайке валялись десятки алых пожарных ведер.
В каптерке кто-то громко ойкнул, я распахнул дверь. Спиной ко мне стоял моряк с закинутой через плечо переливчатой "Тревирой", а перед ним — Танька Маторина. Фата сбита набок, но длинное подвенечное платье в порядке, только над головой невесты с красного пожарного багра свисали колготки.
Увидев, как на шум рухнувших ведер из ангара выбежали гости и жених, я пошел прочь. Сзади доносилось о Марфуше, которая замуж хочет. На завалинках досиживали вечерок местные жители, под ногами вяло бродили собаки, избы готовились к погружению в благополучный сон, и поскольку все остальное поэт описал совершенно точно, наверное, где-то на крылышках парила мораль.
УПАКОВКА ИДЕИ
Владимир Маяковский 1893-1930
Во весь голос
Первое вступление в поэму
Уважаемыетоварищи потомки!Роясьв сегодняшнемокаменевшем говне,наших дней изучая потемки,вы,возможно,спросите и обо мне.И, возможно, скажетваш ученый,кроя эрудициейвопросов рой,что жил-де такойпевец кипяченойи ярый враг воды сырой.Профессор,снимите очки-велосипед!Я сам расскажуо времении о себе.Я, ассенизатори водовоз,революциеймобилизованный и призванный,ушел на фронтиз барских садоводствпоэзии —бабы капризной.Засадила садик мило,дочка,дачка,водьи гладь —сама садик я садила,сама буду поливать.Кто стихами льет из лейки,кто кропит,набравши в рот —кудреватые Митрейки,мудреватые Кудрейкикто их, к черту, разберет!Нет на прорву карантина —мандолинят из-под стен: "Тара-тина, тара-тина, т-эн-н..."Неважная честь,чтоб из этаких розмои изваяния высилисьпо скверам,где харкает туберкулез,где блядь с хулиганомда сифилис.И мнеагитпропв зубах навяз,и мне быстрочитьромансы на вас —доходней онои прелестней.Но ясебясмирял,становясьна горлособственной песне.Слушайте,товарищи потомки,агитатора,горлана-главаря.Заглушапоэзии потоки,я шагнучерез лирические томики,как живойс живыми говоря.Я к вам придув коммунистическое далеконе так,как песенно-есененный провитязь.Мой стих дойдетчерез хребты векови через головыпоэтов и правительств.Мой стих дойдет,но он дойдет не так, —не как стрелав амурно-лировой охоте,не как доходитк нумизмату стершийся пятаки не как свет умерших звезд доходит.Мой стихтрудомгромаду лет прорвети явитсявесомо,грубо,зримо,как в наши днивошел водопровод,сработанныйеще рабами Рима.В курганах книг,похоронивших стих,железки строк случайно обнаруживая,выс уважениемощупывайте их,как старое,но грозное оружие.Яухословомне привык ласкать;ушку девическомув завиточках волоскас полупохабщиныне разалеться тронуту.Парадом развернувмоих страниц войска,я прохожупо строчечному фронту.Стихи стоятсвинцово-тяжело,готовые и к смерти,и к бессмертной славе.Поэмы замерли,к жерлу прижав жерлонацеленныхзияющих заглавий.Оружиялюбимейшегород,готоваярвануться в гике,застылакавалерия острот,поднявши рифмотточенные пики.И всеповерх зубов вооруженные войска,что двадцать лет в победахпролетали,до самогопоследнего листкая отдаю тебе,планеты пролетарий.Рабочегогромады класса враг —он враг и мой,отъявленный и давний.Велели намидтипод красный флаггода трудаи дни недоеданий.Мы открывалиМарксакаждый том,как в домесобственноммы открываем ставни,но и без чтениямы разбирались в том,в каком идти,в каком сражаться стане.Мыдиалектикуучили не по Гегелю.Бряцанием боевона врывалась в стих,когдапод пулямиот нас буржуи бегали,как мыкогда-тобегали от них.Пускайза гениямибезутешною вдовойплетется славав похоронном марше —умри, мой стих,умри, как рядовой,как безымянныена штурмах мерли наши!Мне наплеватьна бронзы многопудье,мне наплеватьна мраморную слизь.Сочтемся славою —ведь мы свои же люди,пускай намобщим памятником будетпостроенныйв бояхсоциализм.Потомки,словарей проверьте поплавки:из Летывыплывутостатки слов таких,как "проституция","туберкулез","блокада".Для вас,которыездоровы и ловки,поэтвылизывалчахоткины плевкишершавым языком плаката.С хвостом годовя становлюсь подобиемчудовищископаемо-хвостатых.Товарищ жизнь,давайбыстрей протопаем,протопаемпо пятилеткедней остаток.Мнеи рубляне накопили строчки,краснодеревщикине слали мебель на дом.И кромесвежевымытой сорочки,скажу по совести,мне ничего не надо.Явившисьв Це Ка Каидущихсветлых лет,над бандойпоэтическихрвачей и выжигя подыму,как большевистский партбилет,все сто томовмоихпартийных книжек.
[1930]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
