Читаем без скачивания Другой мир за углом (сборник) - Александр Шорин

– Что такое, Арабелла? – спросила она хрипло, а в ответ услышала оглушительное рычание.

Заинтересовавшись этим, Джейн включила ночник и обомлела, не веря своим глазам: кошка её матери с урчанием поедала своих только что рожденных котят: остатки их окровавленных трупиков были живописно раскиданы по ковру.

– Брысь! – крикнула Джейн интуитивно и попыталась ухватить кошку за шкирку, но та оказалась проворнее и прокусила ей мизинец.

Буквально взвыв от неожиданности, Джейн всё же проявила свой характер, с детства отличавшийся твёрдостью: не обращая внимания на кровь, которая тут же начала струиться из пораненного пальца, она схватила тапочек и запустила им в животное. Арабелла повела себя необычно: она вцепилась в этот тапок, словно голодная собака, и он тут же отлетел в сторону. Джейн села на постели и смотрела на неё с возрастающим удивлением, но тут её внимание привлек слабый писк из-под кровати. Забыв про странное поведение кошки, Джейн нагнулась, заглянула под кровать, и увидела маленький, мокрый, беспомощно пищащий комочек. Аккуратно положила его на ладошку… и тут же была атакована безжалостной фурией, не имеющей ничего общего с добродушной Арабеллой, которую она знала всю свою жизнь. Сабельные удары когтей располосовали кисть её руки, а желтые зубы клацнули в дюйме от спасённого котенка. Джейн немного испугалась, но лишь на мгновенье: спустя всего несколько секунд котёнок уже лежал, надежно укрытый её одеялом, а сама она, вооружённая шваброй, дала бой старой стерве. Та, впрочем, сдаваться не собиралась: несмотря на нокаутирующие удары щеткой в голову, она располосовала голую ногу молодой хозяйки и, запрыгнув на стол, выгнулась дугой, издавая змеиное шипение.

В этот момент дверь в комнату Джейн распахнулась, и на пороге появилась её мать, Камила. Она была в ночной рубашке, с растрёпанной копной седых волос на голове, но при этом резкие черты её испанского лица выражали решительность, а руки сжимали винчестер. Зашла она в тот момент, когда кошка решилась на отчаянный прыжок на спину Джейн: в ужасе та пыталась скинуть её с себя, но лишь получала новые кровоточащие раны. Выстрел прекратил мучения обеих.

Этот инцидент наделал много шума в округе: старую Камилу всегда считали немного ненормальной, а после убийства собственной дочери стали просто обходить стороной. Суд, признавший это убийство случайностью, мнения соседей насчет Камилы ничуть не изменил.

А единственным живым существом в усадьбе старой испанки кроме её самой стала кошка, которой Джейн перед смертью успела дать имя.

«Назови её Клеопатрой, мама», – были её последние слова.

Камила была вдовой известного писателя, и, если б не дурная слава, она могла бы почивать на лаврах бывшего мужа, открыв небольшой музей. Впрочем, гонораров от многочисленных переизданий (муж был признанным «королем ужасов») хватало на то, чтобы ни в чем не нуждаться, а общество себе подобных Камиле с лихвой заменила Клеопатра.

Необычность Клеопатры впервые открыл местный молочник: единственный человек во всей округе, который регулярно посещал усадьбу Камилы, снабжая ту продуктами и прочей мелочёвкой. Однажды, сгружая коробки из салона своего микроавтобуса, он увидел изящный светлый силуэт гладкошёрстной кошечки, мелькнувший у порога. Увидел – и застыл, словно громом поражённый. Это было похоже на внезапный удар по лицу, на пулю, пробившую сердце, на отравленную стрелу в глазу… Он влюбился!

Никогда в жизни не испытывавший ничего подобного, он не смог справиться со своими чувствами и медленно, мешком осел на землю. Врачи службы спасения диагностировали обширный инфаркт, и молочник умер по дороге в клинику, так и не приходя в сознание.

Второй жертвой был врач той самой машины, которого чуть позже судили за неоказание помощи больному. Питер Блюм увидел кошку, греющуюся на крыльце, и, вместо того чтобы вместе с медсестрой везти молочника, пораженного инфарктом, в клинику, выскочил из машины и стал кричать ничего не понимающему водителю: «Гони, я останусь здесь!».

Этого седовласого джентльмена Камила обнаружила у себя в саду, когда тот на коленях ползал перед деревом, на котором сидела, шипя, её кошка Клеопатра. Он пытался читать ей стихи…

А истинную славу Клеопатре принесла Лора Клуни, одна из лучших папарацци Нью-Йорка, циник и фотограф от бога. Серия снимков, сделанных ею в усадьбе старой испанки для журнала «Нью-Йоркер», потрясла всю Америку: на них были видны несколько десятков мужчин, буквально осадивших усадьбу вдовы знаменитого писателя. Все эти мужчины хотели только одного: добиться благосклонности Клеопатры.

А ещё через неделю к Камиле, уже осатаневшей от всё возрастающего числа поклонников её кошки, приехал миллиардер из Майами и предложил ей $ 100 000 за «великолепное животное». Спустя сутки усадьба опустела.

Ещё через месяц, когда Камила с трудом осталась жива после штурма её виллы в Сан-Антонио, она обратилась в полицейское управление с просьбой включить её кандидатуру в федеральную программу защиты свидетелей: больше всего на свете ей хотелось вновь стать одинокой. Единственным её условием было то, чтоб с ней работала полицейский-женщина.

– Может быть вам проще продать свою кошку? – поинтересовались у неё вежливо.

– Скорее я продам свою душу, – был её ответ.

– Вы меня используете!

– Речь идёт о национальной безопасности Соединенных Штатов Америки, мэм.

– Срать я хотела…

– Мы так и думали. Поэтому вам придётся какое-то время провести в клинике…

Сообщение информагентств поначалу выглядело просто шуткой, над которой скалили зубы матёрые журналисты.

«К пятидесяти миллионам долларов за голову Усамы Бен Ладена Пентагон решил добавить награду в виде кошки по имени Клеопатра. Бессилие Белого Дома…».

«Кошка в награду…».

«Девять жизней Усамы…».

И даже самые лучшие из аналитиков не могли предположить, что произойдет дальше: сотни тысяч мужчин выступили с Крестовым походом, не имеющим аналога в истории. Мусульманский мир вздрогнул… и присоединился: самые верные и безжалостные из слуг Аллаха променяли свою веру на желание обладать Клеопатрой.

Наконец, от Усамы пришло сообщение «из надежных источников»:

«Готов добровольно сдаться с условием помещения в отдельную камеру с Клеопатрой».

Красота спасёт мир :-)

Про непонятный почерк

Лежит в моём архиве непонятно как туда попавшая рукопись: то ли в одну из редакций, где я работал, прислали, то ли кто из знакомых-пишущих притащил….

Названия нет (титульный лист отсутствует). Потом идет эпиграф (печатными буквами):

«Если дьявол есть, то доказывает ли это существование бога?».

И ниже:

«Если к тебе придет дьявол, как ты узнаешь, что это именно он?».

Дальше – много-много страниц (около тысячи) совершенно непонятным почерком. Настолько непонятным, что не только фразы, но и слова отдельные разобрать очень трудно.

И только в самом конце – снова печатными буквами – написано:

«И я продал дьяволу свою бессмертную душу за личную встречу с богом».

…Как человек любопытный, я несколько раз пытался за неё взяться, но каждый раз отступал: очень уж там всё неразборчиво. Много латыни и древнегреческого.

Но это я к чему веду…

В последнее время эта рукопись вдруг начала смердеть. Причем именно «смердеть», а не просто «вонять» или «дурно пахнуть», причем смердеть настолько сильно, что я всерьёз собираюсь ее выбросить.

Останавливает только одно: мысль – вдруг выкину что-то уникальное. Короче, внутренняя борьба во мне происходит нешуточная. Вроде бы всё складывается за то, чтобы выкинуть, но… рука не поднимается.

Может нужна кому? В хорошие руки за так отдам.

А… да, забыл совсем: чтобы вонь прекратилась, я упаковал её в полиэтиленовый пакет. Так представьте: она самопроизвольно по краям начала обугливаться и пакет расплавила!

А ещё… Только не смейтесь, ладно?

Мне кажется, что по ночам она воет и время от времени насылает на меня жуткие кошмары.

Один раз меня так зацепило, что я начал ей подвывать. Жена со страху на шкаф залезла, кот описался, а хомячок погрозил вызывать на дом психиатров. То есть наоборот…

Блин, она оказывается ещё и на память влияет! Может святой водой её окропить?!!

Короче, ежли кому надо, забирайте поскорее, а то я… Ну… Э… У… А…

Гы!

С потолка

Я потрогал задней лапой левое крыло: показалось, что болит. Нет, только показалось: оно просто зачесалось.

Про мух я знаю не больше чем вы – не энтомолог. Кто ж знал, что придется… так сказать, на своей шкуре. Шкуре? Хм…

Почему-то вспомнился анекдот, который очень любят молодые лётчики: муха, когда садится на потолок, делает «бочку» или «мертвую петлю»? Вот что я скажу вам, уважаемые летчики: я – муха (или мух? Хрен его знает! Вроде как всё-таки мух!) и я сейчас сижу на потолке, но мне абсолютно до фени эти фигуры высшего пилотажа – как было удобно, так и сел! И не волнует меня сейчас и другой вопрос: как же так я держусь лапками за потолок? Да плевать, как я держусь! Мне куда интереснее то, что сейчас происходит прямо подо мной.