Если бы только я мог высмотреть какие-нибудь технические недостатки в его работе или какой-либо серьезный пробел в его концепциях… Но нет. Он поработал слишком основательно. Он был просто слишком хорош, как специалист. В противном случае, я бы сумел дискредитировать его на этих основаниях, сумел бы остановить проект таким образом. Если бы только…
Его работа была достаточно интересной, и это вызывало во мне беспокойство. Я уже сколачивал оппозицию из консерваторов в Совете и в Академии, но я отнюдь не был так уж уверен в том, что смогу нанести ему сокрушительное поражение, а чтобы это все не началось снова мне на беду, понадобилась бы хорошая трепка.
Поэтому, решил Лэндж, мое воплощение, нападать можно не только на идеи человека.
Проведенное Бандитом исчерпывающее расследование не подбросило никаких сочных фактов из жизни этого человека, ничего такого, чем удалось бы воспользоваться. Ничего, ни острого, ни тупого. Я не смог найти для себя оружия в его прошлом.
Я поморщился, перебирая мысли моего прошлого «я», его решения, его действия. Определенно, за несколько поколений я сильно изменился.
В течение следующей недели мы взяли пять девочек, живших с ним по соседству, в возрасте от пяти до семи лет, используя подходящие моменты в течение их будничных распорядков дня, когда это никем не могло быть замечено. Их подвергли гипнозу и показали им кино о Кендэлле, одновременно внушая им мысли о том, чем он занимался и что делал за последние несколько месяцев. Решено было, что над двумя девочками действительно надругались, и Серафис путем хирургического вмешательства удалил им девственную плеву и спровоцировал незначительные вагинальные заражения посторонними микроорганизмами. Одной предстояло выступить с разоблачением, с обвинением, другая должна была повторить их, а другим оставалось только рассказывать истории о грязном старикашке, с карманами, полными сладостей. Конечно, потом о девочках позаботятся соответствующие медицинские инстанции и их заставят позабыть про все то, что, как им кажется, действительно произошло. Вот так успокаивали мы свою коллективную совесть.
Все вышло именно так, как мы хотели. Как только появились об этом сообщения, Кендэлл был погублен, проект был погублен и, по ассоциации, звезды стали еще более неприличным словом. Когда его отправили на промывание мозгов, все было, безусловно, кончено.
Я помнил об его отвращении к методам медицинского корректирования, но нам никогда не приходило в голову, что он может оказаться подлинным, склонным к насилию психопатом, по определению Лэнджа, это был атавизм чистой воды. Мне думается, нам следовало бы припомнить его ответ на наш небрежный вопрос, заданный, когда мы в последний раз направлялись в его туалетную комнату:
— Что вы сделаете, если проиграете и по крупному? Он уставился вниз на свои комнатные туфли, несколько раз сжал и разжал в них пальцы ног, потом сказал:
— Все будет кончено для нас, если это не получится. — Вот и все.
Через четыре недели он повесился в своей квартире в Госпитале. Должно быть, Гленде тогда было лет пять или шесть.
Хотя мы отвергали насилие, мы не чувствовали за собой особой вины. Мы склонны были относиться к происшедшему, как к одной из тех несчастливых, непредвиденных случайностей, что иногда происходят, когда вы просто делаете свое дело. Кроме того, тогда мы просто были не в состоянии вообразить себе саму возможность какой-либо связи между Кендэллом и мистером Блэком. В мое время Блэк считался мертвым, и, когда Старый Лэндж пожертвовал мной, воспоминания об этом человеке были должным образом стерты. Однако теперь, когда я вернулся, весь этот случай с Кендэллом Глинном приобрел иной, более зловещий характер. Впрочем, в отличие от своих предшественников, я чувствовал себя паршиво из-за того, как все было проделано. Я понял, что существует долг чести в отношении Гленды.
Я размышлял об этом, пока реле времени отсчитывало секунды до открытия замка, а останки Лэнджа упаковывались в холодильник. Об этом, и еще о многом другом. Конечно, я намеревался отправиться за Глендой. Она что-то знала, может быть, очень важное, о чем хотела рассказать мне. Впрочем, если бы и не знала, я бы пошел, потому что она просила меня об этом, и потому, что была очень большая вероятность того, что она в опасности.
Когда своды, наконец, распахнулись, я вошел и набрал там разные вещи, которые могли мне понадобиться. Я утащил это все в небольшую комнатку, оставив и эту дверь незапертой за собой.
— Библиотека! Ячейка 18237! — повторяла Гленда. Она не упомянула в каком Крыле, следовательно, она имела в виду Библиотеку, Ячейку 18237 того Крыла, которое мы тогда занимали.
…Крыло 5, и Бандит уже подтвердил новости о нем, что принес Дженкинс. Совсем недавно перестали вдруг функционировать туннели и прекратилась всякая связь. Все это выглядело так, словно Крыло 5 внезапно перестало существовать.
Сложив свой груз, я вернулся в Комп, где еще раз обратился к Бандиту. Он повторил уже полученный мной отчет, новостей не было. Однако, проверка моей частной системы туннельного прохода в Крыло 5 показала, что все линии действуют. Этого я и ожидал. Их энергоисточник для моего пользования находился здесь, не там. И было у меня странное чувство, что даже будь он не здесь, они, быть может, все равно бы работали. Казалось, что вырисовывается некая картина, и я в ней участвую.
Довольно скоро вернулись Винкель и Дженкинс.
— Все улажено? — спросил я.
— Да, — ответил Винкель. — Слушай, мы имеем право знать, что происходит…
— Безусловно, — сказал я. — Вы узнаете.
— Когда?
— Мы еще немного подождем и посмотрим, появится ли Джин.
— Почему бы не провести слияние с ним и не выяснить?
— Об этом я тоже скажу.
Я повернулся и направился к двери.
— Что нам надо делать сейчас? — спросил меня Дженкинс.
— Думаю, что вам следует подождать Джина здесь и выключить клаксон, когда он прибудет.
— Почему бы не выключить его сейчас?
Я вернулся к пульту управления и переключил нашу систему обороны с ручного управления на автоматическое. Еще я вытащил пистолет из кармана и положил его перед собой.
— Потому что может случиться так, что придет кто-нибудь еще, — сказал я, включая экран и переговорник.
— Кто? — спросил Дженкинс.
— Об этом я вам тоже скажу чуть погодя.
— Что делать нам, если это окажется кто-нибудь еще?
— Если оборудование не справится с ним, придется вам постараться.
— Даже если это придется делать, воспользовавшись этим пистолетом?
— Даже если это придется делать, воспользовавшись собственными зубами и ногтями. Я пошел к себе в комнату. Мне надо кое-что подготовить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
