– Комар, я живая?
– Меня, между прочим, Сережей зовут. – Комар нервно достал сигарету и закурил, затем, достав мобильный, позвонил куда-то и попросил передать Касьяну, что я очухалась. Заволновались, гады!
– Сережа, я живая? – шепотом спросила я.
– Живая, – усмехнулся он.
– Тогда дай мне свою руку, я хочу тебя почувствовать.
Я взяла его руку и положила себе на грудь.
– А теперь дай мне сигарету.
Комар залился краской по самые уши и протянул сигарету.
– Спасибо. Знаешь, у меня, по-моему, голова разбита. Помоги мне приподняться. Мне кажется, я лежу в луже крови. Хорошо, когда твоя рука на груди, мне приятно. Тебе же нравится моя грудь? Ну скажи!
– Да, у тебя классные сиськи. Ты вообще, как с обложки! У меня таких телок и не было никогда. Давай посмотрим, что там у тебя с головой.
Комар помог мне подняться. Я сразу почувствовала, что что-то не так, так как глаза его округлились от испуга.
– Ни хрена себе ты шлепнулась, прямо головой об ручку погреба. Башку пробила! И чего ты стала рыпаться, дура?!
– Ладно тебе, Сережа, лучше сделай мне повязку – кровь-то идет. У тебя есть бинт? Мне нужна твоя помощь.
Комар принес бинт и сделал мне повязку на голове. У меня или сотрясение мозга, или кровоизлияние, это точно. Голова трещит жутко. Я легла на пол, потому что сидеть просто не было сил, нащупала руку Комара, положила опять себе на грудь и закрыла глаза. Какой-никакой, а все ж мужчина.
– Эй, подруга, ты что, помирать собралась? – Комар опять учащенно задышал. Такой готов трахаться даже с бабой, у которой вся голова в крови, разбит нос и красуется огромный бланш под глазом. Этот ничем не побрезгует.
– Сколько времени?
– Три часа ночи.
– Ничего себе, сколько я уже здесь лежу? Мы одни в доме или есть кто-то еще? – Я засунула руку Комара в свой бюстгальтер.
Его зрачки расширились, он заметно засуетился.
– Нет никого. Утром приедут.
– Я хочу есть и пить. Организуй стол, только не в этой угрюмой комнате, и бутылочку чего-нибудь горячительного. У нас есть время, чтобы познакомиться поближе.
Комара заинтересовал такой поворот событий. Он посмотрел на меня и куда-то ушел.
Я с трудом облокотилась на стул и постаралась встать.
Вот это я вляпалась! Так, не могу собраться с мыслями. В голове настоящий бардак. Кто мне мог звонить? Ну, понятное дело, не Юрка, но кто ж тогда? А может, все-таки звонил он? Но ведь Любка уверяла меня, что в Москве-реке нет телефонов. А вдруг он остался жив?! Нет! Не может быть! Я сама видела, что он умер, щупала его пульс, била по лицу. Помню его холодные желтые руки, какие-то маленькие, неестественные, высохшие, как у куклы. Он был похож на мумию. Такими руками невозможно держать трубку, ведь они мертвые. Надо было послушать голос, тогда бы я точно знала – он это или нет.
Дверь открылась, и на пороге появился Комар. Достижение! Его взгляд был полон жалости и одновременно грязной похоти.
– Ты встала. Пойдем, я все приготовил. Ну и видок у тебя.
Через коридор мы вышли на веранду. Тускло горела лампочка. Я подошла к окну и стала вглядываться в темноту. Ну и дыра! Вокруг даже домов нет. У крыльца стояла потрепанная «девятка». Ага, машина не заперта, ключи торчат внутри. Ну и дурак ты, Комар! Яна, все зависит от тебя. Покажи, как ты хочешь жить. Это твой единственный шанс!
Стол находился прямо у окна. Я плюхнулась в мягкое кресло и закурила. Голова с такой силой закружилась, что пришлось затушить сигарету. Курить пока нельзя, иначе можно свалиться под стол. Комар суетился по хозяйству.
Он достал бутылку водки, пару кружек и какую-то солянку.
– А что, больше выпивки никакой?
– Нормальная водка, – обиделся Комар. На столе появились соленые огурчики и всякая зелень. – Прости, нет ни хера. Я как-то не готовился. Если бы знал, что так выйдет, сгонял бы в кабак, набрал деликатесов.
– Ну так сгоняй, – улыбнулась я.
– Ты чо! Сбежать решила? Мне за тебя бо#шку оторвут. – У Комара перекосилась рожа. – Придумала тоже.
Вот сукин сын! Я уже вышла из того возраста, чтобы пить такую водку. Дешевый мужик – дешевое пойло. Аксиома, ничего не поделаешь, черт побери. Он только не учел одного: я-то не дешевая баба.
– Ладно тебе. Куда я побегу, если повсюду люди Касьяна дежурят. Некуда мне бежать. Знаешь, а я не жалею, что попала в такую заварушку. Зато тебя встретила. Я еще в машине на тебя глаз положила, только ты повел себя не самым корректным образом.
Комар покраснел, как наливное яблочко, и, разлив водку, осушил свою дозу залпом. Затем он хитро посмотрел на меня и спросил:
– Как же ты могла глаз на меня в машине положить, у тебя ведь глаза были шарфом завязаны.
– До того как ты мне их завязал, у меня была пара минут, чтобы тебя внимательно изучить, – выкрутилась я.
От водки голова стала раскалываться. Если выживу, обязательно пойду к врачу, уж совсем мне худо. Так худо, что хуже не бывает.
Комар так сильно волновался, что моментально опьянел. Он хлестал одну за другой и с опаской смотрел на меня.
– И чего ты во мне нашла?! Ума не приложу. Почему я, а не Касьян?! Он у нас крутой, а я так, шестерка.
Я взяла его руку и засунула себе в трусики. Комар подавился солянкой и закашлялся. Постучав его по спине, я продвинула его руку дальше, чтобы пальцы стали мокрыми и горячими, такими же, как моя нижняя, зовущая плоть.
– Я хочу тебя, Сережа, только не так по-скотски, как ты обычно трахаешься, а так, как сливаются два любящих тела. Встань.
Ошарашенный Комар встал, его трясло, как в лихорадке, мне даже показалось, что он вот-вот свалится.
– Что у тебя в кармане?
– Газовая пушка, переделанная в боевую.
– Вытащи ее. Зачем она сейчас?! У тебя в штанах должна быть другая пушка, покажи мне ее размеры.
Комар затрясся и выложил на стол пистолет. Затем уставился на меня своими выпученными и бестолковыми глазами. На столе лежал охотничий нож, которым Комар резал хлеб.
– Красивый. – Я взяла и повертела его в руках.
– Это мне отец подарил. Я с ним на охоту езжу. Он мне всегда удачу приносит, а сейчас вот тебя принес. – Комар перехватил у меня нож и положил на прежнее место. – Завтра тебя муж выкупит, и что, больше не увидимся? – Комар стал орудовать своими пальцами уже более настойчиво. Я стала постанывать.
– Да никто меня не выкупит. Сережа, скажи мне правду, кто звонил?
– Кто, кто! Муж твой.
От этих слов меня аж передернуло. И я решила больше не говорить на эту тему, дабы не беспокоить и без того взвинченные нервы.
– Сережа, ты чувствуешь, как там мокро и горячо? Там все горит диким желанием. Встань на колени.
– Мне нельзя тебя трахать, Касьян запретил.
– А он что, свечку держать будет?! Никто не узнает. Это будет самый лучший секс. Такого у тебя еще не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
