Марево алчности, ненависти и персептивного обмана заслоняет естественное излучение любви и сострадания в нашем уме. Когда мы отметаем это марево путем развития способности инсайта, все грани любящей доброты начинают излучать естественный свет.
Есть преподанные Буддой специальные методы практики, которые направлены на превращение этих состояние ума в мощную силу, действующую в нашей жизни. Этот раздел практики называется «метта бхавана», или культивирование любящей доброты. Эта практика обогащает Випассану, ибо сообщает уму освободительную легкость и просторность. Она укрепляет умение видеть вещи в обход суждений и помогает избежать очень распространенную тенденцию, прорывающуюся в духовной практике, — испытывать недовольство собой и стремиться, в каком-то хватательном жесте ума, быть кем-то другим.
На каждом шагу духовного пути мы убеждаемся, что средства и цель совпадают. Чтобы достигнуть цели, воплощенной в умиротворенности, сбалансированной осознанности и любви, мы работаем над проявлением этих качеств в каждом моменте.
Практике, специально направленной на развитие любящей доброты, мы в сеансе медитации посвящаем обычно пять — десять минут в самом начале или в самом конце сеанса (а иногда и в начале, и в конце). В самом начале медитации это создает в нас пространство приятия, которое мы вносим в констатирующее внимание, а в самом конце — наша любящая мысль, как правило, наиболее сильна, поскольку ум находится в состоянии особенной сосредоточенности.
Метод очень прост. Убедитесь, что вы сидите в удобной позе. Затем в качестве способа освободить ум от напряжений или недовольства постарайтесь внутренним обращением к себе направить мысль на расширение своей способности прощать других: «Если я кого-нибудь обидел или оскорбил мыслью, словом или действием, то я прошу у него прощения. И сам я тоже с готовностью сейчас прощаю всякого, кто, может быть, обидел или оскорбил меня». Двух- или трехкратное мысленное проговаривание подобных вещей — эффективный способ очищения ума от любого осадка злобы и обиды.
Затем в течение нескольких минут адресуйте фразы любящей мысли самому себе: «Пусть я буду счастлив, пусть я буду мирен, и да буду я свободен от страданий, пусть я буду счастлив, мирен, свободен от страданий». Сосредоточивайтесь на значении этих слов. Трудно питать искреннюю любовь к другим, если мы не приемлем и не любим самих себя. Конкретные слова, которые вы при этом употребляете, несущественны. Выберите несколько фраз, которые внутренне вам созвучны. И пусть это станет вашей мантрой любви.
Затем продолжайте эту практику перенесением этих мыслей и чувств на других: «Так же, как сам я хочу быть счастливым, так пусть и все существа будут счастливы. Как сам я хочу быть мирен, пусть мирны будут и все существа. Как сам я хочу освободиться от страданий, пусть станут свободны от них все существа». Повторяя это в уме несколько раз, одновременно как бы излучайте из себя любящую доброту, направляя ее на всех существ. Фразы можно сократить, придав им некоторый ритм, и повторять их минут пять или десять. Например: «Пусть все существа будут счастливы, мирны и от страданий свободны».
Эти мысли можно также направлять на людей конкретных — либо тех, которые вам близки и которых вы уже любите, либо на тех, которые вызывают у вас гнев и досаду; во втором случае это будет прекрасным способом раскрыть свое сердце им навстречу. Визуализируйте их в уме в процессе проговаривания этих мыслей. В конце снова вернитесь к мыслям любящей доброты, обращенным ко всем существам в мире.
Хотя в начале такой практики это может показаться чисто механическим упражнением, но по мере ее продолжения и при старании концентрироваться на смысле слов, на том, чего именно вы всем желаете, истинное чувство любви и сострадания будет постепенно расти и набирать все более ощутимую силу.
Вопрос: Не могли бы вы сказать несколько слов о том, каким образом увязаны между собой метта или любовь, с одной стороны, и инсайт — с другой?
Ответ: Развитие любящей доброты есть один из методов-концентраций, при котором объектом однонаправленности ума выбрано чувство любви. Работа идет на концептуальном уровне, а центральным концептом является «существо». Здесь концепт используется очень эффективно, ибо он создает пространство, в котором с особенно повышенной ясностью работает фактор полного-бодрствования-мысли. Достигаемая при этом концентрация помогает придать уму большую легкость и тонкость для проникновения в еще более глубокие уровни понимания.
Вопрос: Можно вас попросить остановиться еще немного на понятии «ясность»?
Ответ: Вероятно, вы испытывали во время сеансов медитации состояния особенно четкого ментального зрения, когда ум с необыкновенной легкостью отслеживает происходящее от момента к моменту. В этих случаях объекты обретают повышенную резкость — в отличие от более частых состояний, когда превалирует некоторая путаница или неполная ясность, когда вам не удается увидеть вещи отчетливо, без прикрывающей их дымки. Это похоже на комнату при тусклом свете и на тот контраст, который возникает, если включить яркое освещение: все сразу приобретает резкость и ясность. Когда поле ума освещено слабо, то объекты внутреннего зрения предстают перед ним с недостаточной четкостью, и мы схватываем лишь общие очертания, не воспринимая подробностей. При обилии внутреннего света все в уме становится очень определенным, а процесс — ясным и легко понятным. Этот свет есть свет осознанности, полного-бодрствования-мысли.
Вопрос: А нет ли здесь опасности, что именно такая ясность может превратиться в объект привязанности?
Ответ: Может. Это называется искажением (коррупцией) инсайта. Саму ясность следует тоже делать объектом осознанности, чтобы не прилепляться к ней, не идентифицироваться с нею. Ведь ясность — это только часть всего процесса. Когда на определенном этапе практики человек впервые почувствует наработанную силу таких факторов, как полное-бодрствование-мысли и концентрация, он склонен думать, что уже достиг просветленности и что ничего больше делать не надо. В этом состоянии человек себя чувствует очень хорошо, поскольку уже присутствуют благотворные качества внутреннего света, любви, радости, спокойствия и умиротворенности. Это как раз та опасная фаза, когда на помощь должен прийти учитель, чтобы сказать очень простые слова: «Продолжай. Продолжай сидеть».
Вопрос: Когда достигаешь этой ясности, то сопутствует ли она процессу через все изменения, или это просто еще одна вещь, которая приходит и уходит?
Ответ: По мере того как практика углубляется, периоды ясности становятся все чаще и продолжительнее, но, конечно, перерывы между ними неизбежны. Ясность, как и другие факторы ума, набирает силу с практикой. Практикующий проходит через стадии последовательно возрастающей ясности и тогда, когда она более не сопровождается радостью и восторгом. Фактор ясности может присутствовать и в разных состояниях страдания. Вы проходите через такие периоды, в которых испытываете одновременно и сильнейшее страдание, и большую радость. И в страдании, и в радости может присутствовать фактор ясности. Тропа мудрости, как говорил Дон Хуан, ведет к достижению тотальности, интегративного единства в самом себе. Нельзя ограничиться испытыванием лишь какой-то части целого; надо объединить в себе испытание и счастья, и горести, и ясности, и — всего. Лишь в этом случае мы действительно поймем и охватим тотальность феномена, каковым мы являемся.
Вопрос: Ограничивается ли эффект медитации на любящей доброте лишь теми явлениями, которые происходят в нашем собственном ментальном пространстве?
Ответ: Энергия любящей мысли, направляемая на другие существа высоко сконцентрированным умом, весьма велика. Есть рассказ о Будде и его родственнике Дэвадатте, пожелавшем убить Будду, чтобы самому стать главой монашеского ордена. Дэвадатта знал, что он не может убить Будду каким-нибудь обычным способом, и все подготовил к тому, чтобы натравить на Будду, который для сбора милостыни пойдет по улице, жившего в тех местах огромного злого слона. Злоумышленник полагал, что в такой ситуации Будда либо побежит, спасая свою жизнь, и тем дискредитирует себя, либо найдет свою смерть под ногами гиганта. На следующий день, когда Будда шел по узкой улице, Дэвадатта кольнул слона из-за угла острым концом длинной палки. Это возымело действие, и слон устремился в ярости на одинокую фигуру впереди. Будда не побежал. Он просто остановился и спокойно стоял, сосредоточив весь свой ум на чувстве доброты и посылая мощные мысли любви атакующему слону. И далее говорится, что слон вдруг остановился и замер в непосредственной близости от Будды, совершенно успокоенный этим могуществом любящей доброты, и, как утверждает традиция, опустился на колени в пыли у ног этого человека.
