Вопрос: Как наилучшим образом выражать метту?
Ответ: Сострадание и любовь совсем не обязательно должны следовать в своем проявлении каким-то установленным предписаниям. Практика метты означает, что человек должен быть на возможной для него высоте в актах любви и сострадания, но таким образом, чтобы это соответствовало ситуации. Здесь не следует искать особых предписаний, приличествующих каждой ситуации, так как единственным критерием правильности является внутренняя честность перед самим собой и полная искренность в чувствах. В самом начале практика метты зачастую выглядит довольно механической. Метта есть фактор ума вообще, это не какая-то мистическая вещь, которая либо дана, либо отсутствует. В этом смысле она подобна таким факторам и качествам ума, как полное-бодрствование-мыс-ли, концентрация, мудрость, алчность, гнев. Благодаря практике она усиливается, вне практики ослабевает. На первых этапах соответствующее ей состояние достигается не без усилий, она не проявляется спонтанно, сама собой, однако по мере ее целенаправленного развития вам становится все легче ее реализовать, пока наконец она не станет проявляться без ваших усилий.
Двадцать пятый вечер
ДАО
Есть одна древняя даосская притча о дереве. Старым и кривым было оно. Каждая ветка скручена, обезображена узлами и наростами. И вот некто, проходя мимо него, поделился с собеседником такой мыслью: «Ах, какое это бесполезное дерево! Ствол и ветви кривы настолько, что невозможно придумать хоть какую-то цель, которой оно могло бы послужить».
Вторым собеседником был Чжуан-цзы, и он ответил: — Дерево, стоящее на вершине горы, — враг самому себе... Дерево корицы съедобно — и его срубают! Лаковое дерево — источник дохода, и люди калечат его. Каждый знает, как полезно быть полезным. Но, похоже, никто не знает, как полезно быть бесполезным.
Именно бесполезность этого дерева послужила ему защитой. Никому ни для какой цели оно не понадобилось, и потому никто не срубил его, и оно прожило до глубокой старости, реализуя свою собственную природу.
«Никто, кажется, не знает, как полезно быть бесполезным». Что же значит быть бесполезным? Это особый вид пустотности, когда не заполняется пространство стремления стать чем-то, быть чем-то особенным, когда ум освобожден от постоянно работающей идеи достигнуть чего-то. «Стать бесполезным» значит отодвинуться на задний план и предоставить своей природе выразить себя простым, свойственным ей образом.
Один известный монах, живущий в Таиланде, резюмировал эту стратегию ума — а пожалуй, и всю Дхарму — в следующей фразе: «Нет ничего, чем нужно быть; нет ничего, что нужно делать; нет ничего, что нужно иметь». То есть — ничего специального. Все эфемерно, все течет, все изменяется каждый миг. Если мы освободимся от стремления быть чем-то особенным, как-то особенно выглядеть, чем-то особенным обладать, освободимся от желания делать, быть, иметь, то мы сольемся с естественным развертыванием Дхармы.
Многие даосские писания содержат в себе мысль о желательности быть в этом мире невидимкой. Вот рассказ о том, как один китайский принц охотился на обезьян. Когда он пришел в лес, то сидевшие на деревьях обезьяны, как и следовало ожидать, бросились врассыпную. Но одна из них осталась сидеть на конце ветки как ни в чем не бывало, и принц пустил в нее стрелу. Храбрая обезьяна с великим проворством поймала стрелу в воздухе и, продолжая сидеть на месте, казалось, по-прежнему насмехалась над охотником. Тогда принц приказал всей своей свите стрельнуть из луков одновременно. С разных сторон взвились на этот раз стрелы — и обезьяна упала мертвой.
Что стало причиной гибели обезьяны? То, что она с вызовом демонстрировала свою ловкость и гордилась ею. Такое же происходит и с нами, когда мы действуем во власти желания показать, насколько мы хороши, красивы, умны, и когда поступаем исходя из концепта «Я», тогда само наше поведение создает силы, прямо противоположные смыслу его и ввергающие нас в ситуацию напряжения и конфликта. Проходить невидимкой по этому миру значит не пытаться воинственно утверждать свою ловкость и прочие достоинства, не делать спектакля из своего существования. Это такая стратегия ума, которая свободна от чувства «Я», от чувства своей важности, от системы стремлений, питающихся эгоцентризмом. Все что надо — это быть в настоящий момент в гармонии с настоящей ситуацией.
Что меня больше всего поразило, когда я начинал практику медитации, так это обилие действий, за которыми обнаруживалось стремление реализовать некий имидж: здесь были мысли и о выборе определенной одежды, и идея выработать особый стиль отношений с людьми и т. п. Все вращалось вокруг представления о самом себе, о концепте своей индивидуальности, который я создал раньше и теперь пытался изо всех сил поддерживать. Жить, стараясь быть верным искусственно созданному имиджу, чрезвычайно обременительно. Это создает постоянное напряжение между тем, каков ты на самом деле в данный момент, и тем имиджем, который пытаешься воплотить. Такое поведение противоположно стратегии невидимки, здесь отсутствует пустотность эго, необходимая для погружения в Дхарму, в Дао. Мы должны помнить: нет ничего такого, чем нужно быть; ничего такого специального, что нужно делать; ничего такого особенного, что нужно иметь. В нашей власти отказаться от имиджей, от усилий соответствовать им; в нашей власти отпустить все напряжения, вызванные этой утомительной игрой. Все, что надо, — это спокойно погрузиться в себя и предоставить процессу развертываться по его собственным законам, отказавшись от предвзятых идей о своей сущности.
В своей книге «Сознание Дзэн — сознание начинающего» Судзуки-роси дает превосходный пример, помогающий понять всю свободу и широту этого типа ума. Он пишет, что лучший способ надзора за поведением коровы — это держать ее на большом пастбище. Корову трудно контролировать на малой и ограниченной площади. Но дайте ей широкое пастбище — и тогда сама широта этого пространства будет ей прекрасным надзирателем. Точно так же, лучший способ управления умом — это предоставление ему свободы. Нет надобности в том, чтобы его как-то ограничивать, сдерживать и заключать в узкие пределы. Погрузитесь в себя, и пусть он будет предоставлен сам себе, свободный от каких бы то ни было установок, устремлений, от идеи надобного или желаемого. Дайте ему необозримое пастбище и наблюдайте его самовыражение. Установка на то, чтобы чего-то добиться, стремление чем-то стать — подобные вещи нередко простираются и в сферу духовной практики. Тогда мы оказываемся под властью идеи достижения, а это для практики очень большая помеха. Это весьма далеко от понимания пустотности, характеризующей развертывающийся процесс, это далеко от пустотности Дао.
Одному писателю, имя которого Уэй By Уэй, удалось очень точно и кратко выразить идею самопогружения, свободного от установок. Он говорит: «То, что мы ищем, есть само это ищущее». Или еще короче: искомое = ищущее. Это не есть нечто вне нас, до чего мы должны дотянуться и схватить. Он говорит: «Существует только один вопрос, и само это вопрошание уже есть ответ». Вопрошание есть то, что происходит в настоящий момент. И именно это есть ответ на вопрос. Ответ не есть нечто находящееся «снаружи», нечто, что мы должны найти или открыть. Ответ на единственный грандиозный вопрос — о том, кто мы есть, — и есть само это вопрошание об этом. Сказанное помогает пониманию дзэн-системы медитации и обучения, которое прибегает к методике коан, т. е. решению как бы неразрешимых проблем. Уму задается проблема, не имеющая рационального ответа, например такая: «Каким будет звук хлопка, в котором участвует одна ладонь?» Если мы будем заниматься поиском ответа путем решения этой проблемы, то это будет значить, что мы не понимаем процесса. Сам вопрос по поводу проблемы [постановка проблемы], само спрашивание в ситуации коан, — и есть уже ответ. Фактически решение коан совсем не является каким-то частным, конкретным ответом. Это вызов к способности дать тотальную реакцию в текущем моменте. В этом и состоит вся наша практика: быть тотально, целиком в этом моменте — в спрашивании и в отвечании. Здесь не ожидается поиск решений в форме какого-то утверждения или определенной рациональной идеи, концептуального понимания; здесь речь идет о тотальном переживании процесса в настоящем моменте.
