Читаем без скачивания Тайна масонской ложи - Гонсало Гинер

— Да. Он приемный сын доньи Марии Эмилии Сальвадорес, вдовы адмирала Гонсалеса де Мендосы. А еще он и в самом деле мой хороший друг.

Инее протянула руку герцогу, чтобы сменить Беатрис, которую тут же притянул к себе Браулио.

— Я до сих пор еще не опомнился от твоего бегства там, на кладбище. — Следующее движение танца заставило их оказаться лицом к лицу, и Беатрис ловко загородилась веером. — Однако если именно я получу твой поцелуй после этого танца, ты тем самым сотрешь из моей памяти все те неприятные слова, которые мне тогда сказала.

Когда звучали уже последние аккорды, Беатрис опять оказалась возле герцога, а Браулио вернулся к Инее, которая, хотя и заметила, как он ворковал с Беатрис, все же решила, что она и только она наградит его поцелуем.

Когда затихла музыка, Беатрис бросила взгляд в сторону Браулио, но поцеловала в щеку герцога де Льянеса, который пришел от этого в восторг.

Сидя рядом на стульях, Фаустина и Мария Эмилия наблюдали за этой сценой, до последнего момента пребывая в тревожном неведении относительно того, чем она закончится. Они прекрасно знали, что эти вроде бы невинные поцелуи могут привести к разрыву в отношениях и что подобное случалось уже не раз. Увидев, какое решение приняла Беатрис, Фаустина с облегчением вздохнула — и тут же заметила, что то же самое сделала и ее подруга.

Далекие от подобных мелких интриг, королевский исповедник Раваго и маркиз де ла Энсенада расспрашивали Хоакина Тревелеса о том, как продвигается расследование убийства иезуита Кастро.

— Мы пока еще не смогли разоблачить виновных, однако я вполне обоснованно вам заявляю, что главной целью этого преступления было нанесение удара по ордену иезуитов.

Раваго уже хотел было заявить, что это и так всем понятно, но Тревелес опередил его.

— Я знаю, что вам об этом и без меня известно, однако что вам неизвестно — так это результаты вскрытия трупа, а они как раз дали одну зацепку, которая побудила меня несколько изменить направление расследования.

— Объясни подробнее, чтобы нам всем было понятно, о чем идет речь, — сказал дон Сенон, в отличие от Раваго всецело веривший в одаренность своего друга.

— Чтобы вырвать сердце, жертве сделали в груди вырез в форме треугольника. Эту особенность мы, обнаружив труп, поначалу не заметили.

— Интересная деталь! — признал Раваго. — И что же, по-вашему, это может означать?

— Нечто ритуальное или символическое. Возможно, некий жуткий способ, так сказать, поставить свое собственное тавро, совершив преступление.

— А я вам уже говорил, что, с моей точки зрения, в этом преступлении полно дьявольских коннотаций, — заявил исповедник Раваго, имея в виду темные масонские силы и их стремление уничтожить религию, в которой находят утешение столько человеческих душ.

— Мы считаем, что выбор убийц пал на этого человека не случайно — как не случайно у него было вырвано именно сердце. Вспомните, что в вашем ордене больше всего почитают священное сердце Иисуса. В общем, учитывая эти обстоятельства, я считаю, что все это взаимосвязано.

— Итак, на кого же падают ваши подозрения? — Дону Сенону де Сомодевилье нужны были вполне определенные ответы, а не расплывчатые догадки. Этих ответов требовал от него король, едва ли не ежедневно заявлявший ему, что хочет, чтобы это преступление было раскрыто как можно скорее.

— К сожалению, я пока не могу сказать ничего конкретного. Мои усилия сейчас направлены на тех, кто так или иначе проявлял ненависть по отношению к иезуитам.

— Тогда вы могли бы начать с так называемых иллюминистов, к которым уже относятся многие дворяне, некоторые офицеры, а еще почти все вольнодумцы, а затем перейти к различным религиозным сектам. Или же можете сконцентрировать свои усилия на приверженцах различных ересей, последователях иудаизма, масонах и гностиках. — Хотя Раваго упомянул различные сообщества людей, для себя он уже решил, что организует слежку именно за английским послом Кином при помощи племянника графа де Вальмохады. — Они наверняка зададут вам очень много работы, и вам не придется скучать, мой дорогой алькальд.

Дон Сенон был, конечно, огорчен, что до сих пор не получил никакой информации, которая помогла бы ему ответить на вопросы короля Фердинанда, однако у него не было ни малейших сомнений в том, что Тревелес вскоре раскроет это преступление. Оглянувшись на подошедшего официанта, де Сомодевилья невольно обратил внимание на стоявшего в противоположном конце зала коварного английского посла Кина. Тот разговаривал с организатором сегодняшнего празднества герцогом де Уэскаром, являвшимся главным политическим оппонентом в Испании для дона Сенона. Де Сомодевилья отдал бы немалую часть своего быстро растущего состояния ради того, чтобы узнать, о чем разговаривали эти двое. Однако ему и в голову не приходило, что они обсуждают то же самое, что и де Сомодевилья со своими собеседниками, только уже совсем в другом ракурсе.

— Им, по всей видимости, еще не удалось добиться никаких показаний от Великого магистра Уилмора. — Посол Кин говорил тихо, чтобы никто не мог подслушать их конфиденциальный разговор с давнишним приятелем доном Фернандо де Сильва Альварес де Толедо, герцогом де Уэскаром, послом Испании во Франции. — Надеюсь, что он мужественно выдержит пытки, которым они наверняка его подвергают.

— Инквизиция… Одна из тех гнусных организаций, которых не должно быть в цивилизованном государстве, каким, как мы считаем, является Испания. — Дон Фернандо, хотя и проводил большую часть времени в Париже, знал обо всех нападках на масонов со стороны инквизиции. — Надеюсь, что данное празднество будет иметь для всех нас особое значение, потому что я сейчас как раз пытаюсь убедить короля назначить меня королевским мажордомом, поскольку эта должность сейчас не занята. Вы прекрасно знаете, мой дорогой друг; что мажордом обычно пользуется у монарха максимальным доверием, и если я займу эту должность, то смогу нейтрализовать пагубное влияние на короля его исповедника и министров. Прежде всего, как вы понимаете, я имею в виду маркиза «Эн си нада»{En si nada (исп.) — сам по себе никто. Перекликается по звучанию с фамилией «Энсенада».} — ему ведь из ложной скромности нравится, когда его так называют. Поскольку монарх согласился провести сегодняшний вечер в моем дворце, я вполне могу считать себя одним из главных кандидатов на должность его мажордома.

— Вы мне никогда не говорили о своем стремлении попасть в число придворных…

Бенджамин Кин с явной обеспокоенностью смотрел, как его жена увлеченно танцует с молодым англичанином, приехавшим в Мадрид изучать испанский язык. Кину пришлось приютить этого юношу в посольстве, потому что он приехал из Лондона с впечатляющим рекомендательным письмом, подписанным одним из наиболее влиятельных членов палаты лордов. Наблюдая за супругой, Кин вдруг подумал, что с его стороны невежливо отвлекаться во время разговора с герцогом, и он снова попытался сконцентрировать свое внимание на обсуждении возможного назначения дона Фернандо на должность мажордома. С точки зрения Кина, это могло бы уменьшить политический вес, которым в настоящее время обладал герцог де Уэскар.

— Я, надо признать, слабо разбираюсь в закулисных делах испанского королевского двора, а потому не имею представления о преимуществах, которые может дать эта не очень-то почетная должность. Я ведь считаю вас одним из первых аристократов из всех знатных дворян этой страны.

Кин вроде бы внимательно слушал доводы, которые начал излагать ему герцог, однако при этом напряженно размышлял, не наставят ли ему рога его жена и юноша, который сейчас с ней танцует. Молодой англичанин проявлял по отношению к миссис Кин всяческое внимание, ничуть не смущаясь ее чрезмерно пышными формами.

—.. и, проводя большую часть времени рядом с королем, мажордом постепенно становится одним из его близких и влиятельных советников.

Кин, увлекшись наблюдением за своей супругой, услышал только эти последние слова герцога, однако не стал просить его еще раз повторить то, что он сейчас сказал, понимая, что это невежливо. Поэтому Кин выразил свое полное согласие с доводами герцога де Уэскара, заявив, что теперь ему все стало понятно, и тут же выразил сожаление по поводу того, что вынужден прервать этот разговор, так как он вспомнил о своем обещании потанцевать с женой.

— Ну конечно, идите потанцуйте с ней — тем более что и мне тоже надо бы потанцевать со своей супругой, если я не хочу, чтобы она потом на меня дулась. — Придерживая Кина за рукав, дон Фернандо не отпускал его еще несколько секунд. — Однако я хотел бы чуть позже снова с вами пообщаться, чтобы обсудить странную кончину главы иезуитов.

Бенджамин Кин без особых церемоний вырвал из рук нахального молодого англичанина свою жену, и та, живо сообразив, что к чему, тут же сделала вид, что довольна поступком мужа. Кин же, сурово взглянув на юношу, подумал, что, какие бы влиятельные покровители ни имелись у этого молодого человека, он в ближайшее время отправит его в один из провинциальных университетов, как можно дальше от Мадрида. Севилья, пожалуй, самое подходящее для него место.