- Петрина, я могу приказать твоему мужу уничтожить пиратов. Во всем остальном он сам себе приказывает.
Слезы потекли по лицу девушки. Кентигерн решил, что это от запаха дегтя, но деготь тут был ни при чем. Она расплакалась, потому что взглянула на Кирона, на его седые волосы, впавшие щеки и круги под глазами. Она плакала потому, что последнее время он вообще не выпускал из рук меч. Плакала потому, что Кироном овладела какая-то непонятная лихорадочная ярость, в нем клокотала энергия, рожденная не здоровой пищей и полноценным сном, а некоей демонической силой, позволяющей ему командовать собой и другими.
Наконец и Кирон заметил Петрину. Подошел, положил руки на плечи и заглянул ей в лицо. Впервые за много дней он обратил на жену внимание.
- Не волнуйся, любимая. Сейчас все пойдет так, как ты хочешь. Помнишь, когда мы были детьми? Мы прибежали сюда в конце лета, был жаркий вечер, мы лежали под буком, и я сказал тебе, что хочу летать.
Тревожное выражение на лице Петрины смягчилось.
- Конечно, помню. Сливы и яблоки. Я еще объелась, и потом болел живот.
- Да, - рассмеялся Кирон, - яблоки, сливы и счастливый мир детства. Кентигерн шумно кашлянул.
- Я, пожалуй, пойду. Когда ты собираешься испытывать шар, Кирон?
- Вечером, - ответил Кирон, не глядя на него. - Вечером, после того как я поем и побуду с женой. Сегодня вечером, Кентигерн, вы увидите, как творится история.
Кашляя и бормоча что-то себе под нос, Кентигерн удалился.
- Сливы и яблоки, - повторил Кирон. - Мы оба тогда объелись. Ты помнишь, о чем мы еще говорили?
Петрина улыбнулась.
- Я призналась тебе, что моя мать ходила к астрологу Маркусу. Он предсказал, что ты станешь великим мастером своего дела, а я рожу тебе троих детей... - Петрина вздохнула. - Вот и закончилась юность с ее мечтами и планами. В нашем мире такое уже невозможно.
- Разве? - возбужденно спросил Кирон. - Ты в самом деле так считаешь? А что еще говорил Маркус? Не помнишь?
- Подожди... - Петрина наморщила лоб. - Он говорил... он говорил, что твоей самой знаменитой картиной будет рыба, уничтожающая людей огнем.
- Давай укрепим репутацию астролога!
Кирон схватил огромную кисть, которую использовал для замазки швов на шаре, и обмакнул ее в чан с дегтем. Потом подошел к растянутому на земле полотну. Быстрым и точным движением он нарисовал в головной части шара большой открытый глаз. Потом снова обмакнул кисть и добавил огромный, зияющий рот, полный острых зубов. Мазки его были легки и уверенны. На противоположном конце шара он изобразил большой черный хвост.
- Вот моя величайшая картина, Петрина. Летящая по небу акула, которая пожирает людей... Теперь пойдем поедим, а потом ляжем вместе. Ибо сегодня вечером великая рыба смерти поднимется в воздух.
11
Кирон проверил медники, особое внимание уделяя тому, чтобы уголь горел, не разбрасывая искр и без длинных языков пламени. Потом еще раз проинструктировал людей, в чьи обязанности входило удерживать воздушный шар во время наполнения его горячим воздухом. Потом проверил сеть, которой привязывалась лодка, и дал сигнал открыть полости в подбрюшье шара, куда начал поступать горячий воздух.
Плоский чехол стал надуваться, обретать форму и, наконец, оторвался от земли.
Кирон и Эйлвин поднялись в лодку.
- Ну, Эйлвин?
- Ну, Кирон?
- Скоро мы оторвемся от земли. Если ты чувствуешь, что не потянешь, самое время об этом сказать.
- Я уже сказал. Ты тоже.
- Ну и ладно. Тогда давай посмотрим, как взлетит рыба смерти.
Он подал сигнал удерживающим веревки.
Веревки отпустили, и шар медленно поплыл вверх.
- Поднять температуру в первом меднике, - скомандовал Кирон. - Нас перекосило.
Эйлвин схватил мехи и, расположив их на лишенной кисти руке, принялся раздувать угли. Лодка выровнялась.
Она уже поднялась над головами собравшихся людей. Кирон сидел в одном конце лодки, Эйлвин - в другом, между ними на металлической подставке были закреплены четыре медных котла. Кирон дал знак, чтобы веревку стравили еще, и подкачал воздух в свои два медника. Эйлвин при помощи ручных мехов подкачал свои. Кирон почувствовал хорошую тягу.
- Летим! - торжествующе воскликнул он. - Наконец-то летим!
Неуклюжий баллон наполнялся жизнью, нетерпеливо подергивая подвешенную под ним лодку то за нос, то за корму.
Внизу царило необычайное оживление. Эйлвин перегнулся через бортик и посмотрел на обращенные вверх лица. Кирон дал знак травить еще. Медленно и величественно шар поднялся над верхушками деревьев. Попав в среду, для которой он был предназначен, шар словно по волшебству преобразился и выглядел просто грациозно.
Кирон махнул травильщикам. Теперь шар висел на высоте метров пятидесяти над Мизери, покачиваясь в воздушных потоках, как лодка на слабых волнах.
Побледневший Эйлвин со страхом смотрел на Кирова.
- Может, достаточно? Мне страшно.
Ветер проглотил его слова. Поскрипывали веревки и деревянные опоры, угли в медниках раскалились до золотого цвета.
- Посмотри на юг! - крикнул Кирон. - Посмотри на юг! Враг - там.
Воздух был прозрачен; Эйлвин посмотрел, куда показывал Кирон, и увидел океан. А еще дальше - линию горизонта, увидел игру солнечных лучей на воде. Вблизи Литтл Хэмптона сбились в одну кучку, как детские яхты в большом пруду, корабельные мачты. Эйлвин нервно рассмеялся.
- Не такие уж они страшные издалека, Кирон!
- Да и вблизи они нас не испугают. Мы закидаем палубы зажигательными бомбами. Мы нанесем им такой урон, Эйлвин, что об этом будут говорить многие годы спустя.
Эйлвин вздрогнул.
- Откуда ты знаешь? Как ты можешь быть уверен в успехе, в том, что мы не промахнемся, что нас самих не подстрелят, что враг не потушит пожар и не собьет наш шар раньше? Что мы вообще полетим в сторону этих кораблей?
Улыбка Кирона была ужасна.
- Последнее время я только и думаю, как лучше убивать и причинять вред. Я кое-что понял в этом новом для себя ремесле, к которому, как ты знаешь, у меня оказался талант. Так вот, секрет ремесла смерти заключается во внимании к мельчайшим деталям. Пока я создавал эту небесную акулу, наполненное горячим воздухом чудовище, я много размышлял и о способе сбрасывания огня. Не волнуйся, Эйлвин. Если мы и погибнем, что отнюдь не исключено, счет будет хорошим.
Снизу донеслись страшные крики и вопли. Перегнувшись через бортик, Кирон увидел, что двое из державших веревки оторвались от земли и теперь отчаянно вопят, стараясь привлечь его внимание.
Кирон снова улыбнулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
