Даже с такой высоты - а шар еще продолжал подниматься - Кирон видел суету на палубах. Пираты подняли якоря и отчаянно пытались развернуть паруса, чтобы спастись от рокового столкновения.
Кирон наблюдал за происходящим, раздуваясь от гордости. Один из горящих кораблей вдруг окутался облаком дыма. Потом в разные стороны полетели рангоуты и бревна. Спустя некоторое время донесся и грохот взрыва. Приглушенный расстоянием, он прозвучал для Кирона как сладкая мелодия.
На мгновение Кирон забылся.
- Ты видишь, Эйлвин? - крикнул он. - Разве я не сдержал своего обещания? - Еще не закончив, он вспомнил, что Эйлвина больше нет. - Ничего, дружище, ничего, брат, я видел твое лицо, ты был доволен. Спи спокойно. Мы здорово посчитались. Похоже, я скоро увижу тебя.
Стоящий на пути огненной громады корабль не успел отойти в сторону. Погибающий собрат ударил его точно в середину.
- Ты видишь, Эйлвин, - тупо пробормотал Кирон, понимая, что Эйлвин никогда его не услышит. Молчать он просто не мог. - Из одиннадцати кораблей мы зацепили пять. Мы, бедные подмастерья, совершили больше, чем смогла бы добиться тысячная армия солдат. Помнишь, я предлагал тебе вечную жизнь?
И вдруг из глаз у него потекли слезы. Один в целом небе, Кирон, не стесняясь, рыдал как ребенок. Он мог себе это позволить. Никто и никогда не узнает, что он плакал. Тем более что сегодня он, скорее всего, и утонет. Никакого опыта обращения с лодкой в открытом море у Кирона не было... К тому же выдался неплохой день для смерти, как успел заметить Эйлвин.
- Кристен, мать моя, - шептал Кирон сквозь рыдания, - Жерард, отец, простите, что я не стал великим художником, как вы мечтали... Мастер Хобарт, вы окружили меня любовью, не сердитесь, что я забросил кисти и краски. Элике, любимая, я защитил бы тебя, если бы был рядом. Дорогая моя, ты мертва, но, если есть иная жизнь, в чем я, грешник, сомневаюсь, взгляни на дело рук моих... Петрина, жена моя, мое семя проникло в лоно твое, я молюсь, чтобы ребенок родился. Ты с гордостью будешь вспоминать этот день, я верю.
Кирон был окончательно измотан - и духовно, и физически. Дни и ночи, наполненные напряженным трудом и размышлениями, возбуждение от схватки с пиратами, горе от смерти Эйлвина - все вместе полностью опустошило его. Он настолько измучился, что не мог уже ни думать, ни что-либо предпринимать. Он лег на дно лодки и закрыл глаза. Жизнь, сонно размышлял он, в лучшем случае короткое путешествие из тьмы во тьму. Ему повезло, ему очень повезло: он познал любовь красивых женщин, нарисовал великую картину, построил воздушный шар и плыл по небу, как Бог, неся смерть тем, кто привык убивать других. Да, он прожил очень счастливую жизнь для едва достигшего восемнадцати лет бедняка. С выражением блаженства и покоя на лице Кирон заснул.
14
Медники продолжали гореть, и небесная акула, освобожденная почти от всего своего груза, поднималась все выше и выше.
Уснувший глубоким сном или потерявший сознание, Кирон не знал, что шар поднялся на высоту две тысячи метров над морем. Он вошел в плотные слои облаков, и на руках, лице и волосах Кирона выпала роса. Потом шар снова вплыл в золотое сияние солнца.
От росы Кирон поежился и проснулся. Он увидел под собой отороченные золотом облака, образующие сказочно прекрасный ландшафт. Казалось, что по ним можно ходить.
Величие открывшейся картины потрясло Кирона.
- Наверное, вот уже несколько столетий никто не видел подобного, проговорил он вслух. - Похоже, я первый из Третьих Людей увидел облака такими. Поистине, я совершил, что хотел.
Угли в медниках, однако, догорали, да и сквозь потрескавшуюся обшивку выходил горячий воздух. Кирону была подарена лишь минута или две торжества, и шар опустился в толщу облаков.
Он, замерев, смотрел, как клубится вокруг белый туман, как шипят от влаги угли. Шар опускался медленно, словно не желая завершать свой последний полет. Провисшая ткань хлопала на ветру, дыры расползлись.
Море было слегка неспокойно, хотя такая зыбь, думал Кирон, вряд ли зальет лодку. Он огляделся в поисках полоски земли, но кругом простиралась только водная гладь. Похоже, Эйлвин нашел лучший конец - быструю, безболезненную смерть. Кирон ничего не смыслил в морском деле и справедливо оценил свое положение как гибельное.
Шар с силой ударился о воду, на какое-то время его оболочка накрыла Кирона, словно решила поглотить еще одну жертву. Горячие угли высыпались ему на ноги, он хотел крикнуть, но раскаленная ткань и жженая бумага не дали ему раскрыть рта.
Изодранная в клочья небесная акула избавилась от последнего груза и попыталась еще раз подняться. Громко хлопнув, шар вздыбился над водой, завис на мгновение и, свернувшись пополам, шлепнулся в море. Прежде чем он скрылся под водой, Кирон успел увидеть нарисованные им свирепые глаза и зубастый рот. И улыбнулся, вспомнив пророчество астролога, сделанное, когда сам мир, казалось, был молодым.
Кирон остался один на один с морем - без сил, без еды, почти без надежды. Даже странно, что он не побеспокоился о запасе продовольствия, тем более что два легких весла захватить не забыл. Нельзя долго грести на голодный желудок. Возможно, подсознательно он знал, что долго грести не придется.
Теперь, когда все кончилось, Кирон почувствовал еще большую усталость. «Я отдохну. Закрою глаза, обдумаю все, что произошло, и постараюсь успокоиться. Рано или поздно море меня примет. И это будет конец Кирона Голова-в-Облаках».
Он улегся на дно лодки, устроился поудобнее и натянул на себя все, что было из одежды. Приятно укачивало. Это напоминало Кирону давно забытое лето, когда отец сделал ему маленький гамак и натянул его между двумя яблонями. Кирон любил качаться в гамаке, прикрыв глаза, и воображать себя загадочным и всемогущим господином неба.
- Что ж, какое-то время я был господином неба, - пробормотал он. - По крайней мере, этого я достиг.
15
- Comment vous appelez-vous? [1]
Кирон почувствовал, как в грудь его уперлось острие меча. Он попытался нащупать свой меч, который всегда лежал рядом, но не нашел его. Кирон застыл, пытаясь сообразить, что происходит.
- Je m'appelle Kieron. - Скудными познаниями во французском он был обязан случайно забредшему в Арандель матросу. Кирон почувствовал, что много говорить не придется.
- Alors... Vous connaissez L'Amiral Mort? [2]
- Oui. Je le connais. Да, знаю.
- Vous etes ami ou ennemi? [3] Вот и прозвучал вопрос, определяющий жизнь или смерть. Кирону было почти все равно.
- Je suis L'ennemi d'Amiral Mort. Parlez-vous anglais? [4]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
