в соседней комнате). Слышу какой-то шелест в коридоре, вышел посмотреть, а тут с комнаты напротив выскочила эта девица с перекошенной физиономией. Я-то полагал, что она до сих пор спит. Она бросилась к лестнице, я за ней. Схватил за руку, она начала орать и отбиваться как бешенная. Кричала, что ей срочно нужно куда-то идти, что ее ждут. Я ее через плечо и обратно в комнату, уложил на кровать. Только отвернулся как она схватила со стола вазу и со всего размаху как даст по голове. Я и отключился.
Это ж не слабо она его припечатала, что оборотень – вот так сразу отключился. Зато теперь стало понятно, как именно «исчезали» наши пропавшие. Наверняка наш святоша приходил к ним со своими молитвами, а после этого ребята никому ничего не говоря уходили в ночь. Вообще-то это страшно. Вот так подумать, что в какой-то миг ты не сможешь контролировать себя и свои действовать. Просто перестанешь быть самим собой.
После рассказа лекаря мы посовещались и решили, что искать девушку пойдут ведьма и оборотень, она будет высматривать магические следы, он – физические. Почему пошла не я? Потому как кому-то надо было смотреть за Тимуром, а так как Киссаэла у нас считалась слабым звеном, а эльф ненадолго выбыл из строя, то оставалась только я.
Я вальяжно развалилась на кровати и тихонько убаюкивала больную руку, что самое странное никто до сих пор не заметил моей раны, а самой жаловаться мне как-то не хотелось. Остановив кровотечение заклинанием, мужественно терпела боль. Киссаэла сидела на стуле, трясущимися руками держа стакан с успокоительным, которое ей так любезно предоставил наш уже довольно бодренький лекарь. Максимилианом стоял возле двери, хмуро посматривая на лежачего в углу без сознания парня.
– И долго он так будет валяться? – Протирая болевшие глаза, поинтересовался Макс.
– Скоро оклемается, – пожала плечами я.
Вообще Максимилиан еще легко отделался, как сказала нам Киссаэла, и чудом не ослеп от «божественного света». Она рассказала, что, когда ведьма и воин бросились ко мне на выручку, девушка вернулась в дом старосты и нашла Амадея с пробитой головой. В то же время в окно ввалился Тимур с «ярко пылающими глазами самого дьявола». Она испугалась и шандарахнула парня этим своим божественным светом, еще один подарочек полученный от ее божественного папочки. Тимур оказался цел только из-за неконтролируемого выброса магии дроу, но, так же как и нашего эльфа, малехо контузило. А тут еще мы «подкрались аки тать в ночи» вот нервишки не выдержали и следующую волну уже словил наш Максик.
Кстати, подойти к священнику у рубят не получилось. Когда они пришли в храм служба уже шла и пробраться сквозь толпу к стоящему возле алтаря Никоиру было просто нереально. Потом прибежали мужики и сказали, что зомби снова идут в деревню. Началась паника. В толпе орущих и бегающих людей Максимилиан ненадолго потерял Киссаэлу. Пока нашел, пока пробил путь к дверям, там их встретила ведьма и сообщила, что я такая-разтакая пошла встречать «гостей». Они отправили ясновидящую в дом старосты, а сами бросились мне на выручку. По дороге им встретился и сам староста вместе со своим войском, они попытались их развернуть, сказав, что я приказала всем прятаться. Максимилиан доходчиво объяснил куда они могут засунуть свои, то есть мои, приказы и бросился в лес. И успел как раз вовремя. По-ихнему с Арой общему мнению если бы не они, то меня бы нагло схарчили. А на мои робкие протесты, что у меня все было под контролем, они просто махнули рукой. Обидно.
– Ой, кажется он зашевелился, – указывая на парня пальцем пискнула Эла.
Мы с Максом напряглись. Тимур действительно начал подавать признаки жизни. Издав тихий стон, он приложил руку к голове и открыл глаза.
– Ну здравствуй, некромант, – сощурив глаза сказал Максимилиан. – Дёрнешься и я тебя лично прирежу.
Парень замер и удивительно посмотрел на эльфа.
– Кто?
– Да брось, после того как тебя застукали месте преступления, отпираться бессмысленно, – хищно улыбаясь сказал Макс.
Тимур смотрел на него широко раскрытыми глазами от удивления и честно говоря у меня было же такое выражения лица.
– Макс, я же тебе говорила, что это… – Но на меня так посмотрели, что я решила просто помолчать.
Киссаэла вообще ничего не понимала и просто молча пила свое успокоительное. Тимур сел и хмуро уставился на нас.
– Так что, парень, признаваться будем? – Продолжал Макс гнуть свое.
– Макс, – я попыталась еще раз и на этот раз меня услышали.
– Брось, Амата, ты действительно поверила этому темному? Что он такой несчастный, влюбленный, никому не нужный? Да наверняка это он по-тихому девчонок уводил из дома! Поиграется немного, стукнет по башке и поминай как звали! Парня кузнецкого как соперника где-нибудь под сосной зарыл, а когда понял, что все равно Люсинда его не будет и ее похитил, да вот неувязка вышла, тут наша Эла его подловила. Так где ребята, темный? Где?!
Я в ужасе смотрела на орущего эльфа и жмущегося в углу парня. С каждым его словом глаза Тимура темнели, а вокруг его рук начинал закручиваться темный туман. Я понимала, что еще чу-чуть и терпение парня лопнет, тогда нам всех не поздоровится. Что это нашло на Макса? Я его не понимала. Мне казалось, что я лучше его знаю, но сейчас передо мной был незнакомец. Злой, безжалостный, жесткий, даже жестокий.
– Прекрати, Максимилиан! – Я вскочила с кровати и стала между парнями. – Ты перегибаешь палку! Никто тебе не давал права так разговаривать с ним. К тому же я сказала, что парень здесь совершенно не причем. Или тебе мое слово не важно?
Эльф закатил глаза. картинно ухмыльнулся и сделал шаг ко мне.
– Амата, а ты сама часом не влюбилась в этого темного, а?
Чего?! Этот эльф вообще любовь к жизни потерял? Да я его за такие слова сейчас сама где-нибудь под сосенкой закопаю! Гррр… Прости меня, Шанхазей…
– Да ты… – начала я наступать на смертника, но меня опередили.
Тимур вскочил на ноги, одной рукой вскинул опасное заклинание на эльфа, второй – убрал меня с пути и накрыл защитой. Макс, словно играючи, отбил летящее в него заклинание. Легкий удар и Тимур снова упал. Киссаэла снова завизжала, а я, не ожидая такого финта, глупо шлепнулась на попу и пыталась понять, что собственно говоря это было.
Макс посмотрел на меня:
– Не ушиблась?
Я зло промолчала. Ушибленный копчик давал о себе знать, но почти отрубленная рука болела сильнее,
