я только-только смогла ее немного успокоить, а от падения она снова начала болеть.
Тем временем Максимилиан подошел к трепыхающемуся юноше на полу.
– Я никого не похищал и тем более не убивал! – Зло прохрипел Тимур.
Эльф внимательно на него посмотрел, хмыкнул и подал руку.
– Я знаю, – коротко сказал он и за шкирку поставил того на ноги.
Вот теперь я окончательно запуталась. Но к счастью, не одна такая, так как Тимур удивлённо скинул брови и глупо уставился на стоящего перед ним эльфа.
– Тогда… эти слова… что…
– Тебе нужно быть терпеливее, если не хочешь, чтобы тебя обнаружили враги твоего отца. Ты разозлился и потерял контроль, высвободив силу. По этому короткому всплеску тебя могут найти, – пожал плечами Макс.
Мы с Киссаэлой просто открыв рты некрасиво разглядывали нашего коллегу. Макс посмотрел на меня и подмигнул. Я закрыла рот и не говоря ни слова, но при этом громко и зло сопя, снова упала на кровать.
– Мы с тобой еще потренируемся, парень, как правильно надо себя контролировать, – эльф обогнул Тимура и присел на подоконник. – Ну а теперь давай рассказывай.
– Что? – Выпалил юноша.
– Как твой отчим скатился до такой жизни?
Тимур заскрипел зубами. Он хотел было что-то сказать, но вдруг насторожено посмотрел на нас, потом аккуратно выглянул с комнаты и к чему-то прислушался, затем гневно сверкая глазами посмотрел на Макса.
– Где Люсия?
Упс… Хорррроший вопрос. Знали бы мы ответ.
– Мы думали ты знаешь, – сказала я.
Тимур застонал и схватился за голову.
– Не успел… Это он! Я хотел его остановить, но он меня обманул и сбежал. Я хотел успеть перехватить Люсию, но не успел… Не успел!
Еще истерики нам тут не хватало. Видимо Макс подумал о том же. Он подскочил к Тимуру схватил его за плечи и хорошенько встряхнул.
– Успокойся! И рассказывай все по порядку.
Видимо это сработало так как парень успокоился и начал медленно рассказывать.
– Никоир всегда меня недолюбливал. Он был зол и винил меня в смерти матери. Для всех вокруг он был святым, примерным отцом, но только не для меня. Когда тетушка Квитка рассказала мне правду я, если честно, даже обрадовался, что этот…
Эльф перебил Тимура:
– А короче можно? И главное по делу.
Тимур стушевался, а мы с Киссаэлой осуждающе посмотрели на злого Макса. Но эльфу, что с гуся вода, пожал плечами и снова начал торопить парня.
– Я и рассказываю! – Огрызнулся тот. – Когда он узнал, что мы с Люсиндой любим друг друга, то поставил себе цел испортить мне жизнь. Он всячески старался мне ставить палки в колеса, но тем не менее нас это только сблизило. Так было всегда. Но… Несколько месяцев назад Никоир изменился. Изменения случились после очередной поездки в город. Он стал задумчивым, молчаливым и вообще странным. Стал меньше обращать внимание на приходящих и проводил службы со спущенными рукавами. Чего раньше никогда не наблюдалось. А однажды после очередной отлучки в город, он залетел ко мне в комнату с очередной порцией унижений. Никоир сам на себя не походил был возбужден, бешеными глазами смотрел на меня и орал, что нашел способ вернуть ее. Вернуть свою возлюбленную. Мою мать.
Ничего себе. И кто ж это надоумил нашего святошу? Кстати, я не разу не слышала о том, что можно воскрешать мертвых. Конечно, если не брать в расчет зомби. Но думаю Никоира не интересовала эта возможность, вряд ли он хотел бы скелет возлюбленной.
– А как именно собирался это сделать он не говорил? – Поинтересовалась я.
– Он говорил, что-то о том, что в какой-то книге нашел ритуал. Что для него нужны жертвы. Кровавые жертвы. Но ради возможности хотя бы на несколько мгновений вернуть свою жену, он пойдет на все. Сначала я не обращал на это внимание. Подумал, что мужик просто головой тронулся. Мы с Люси все так же тайно встречались, ее отец все так же меня гонял и докладывал моему «папаше», но тот даже перестал меня наказывать. Просто отмалчивался. Я даже подумал, что недавняя вспышка безумия прошла и он стал таким же противным, как и раньше. Но… в деревню стали приходить зомби, а затем начали пропадать люди. Ребята, все почти одного возраста. Что было странным. А главное, что после очередного «похода» мертвяков и очередной пропажи, Никоир стал уходить в лес. Однажды я решил за ним проследить. Вышел на поляну с восточной стороны деревни, но он….
– Пропал? – Подсказал Макс.
– Да. Словно сквозь землю провалился.
– А ты знал, что на той поляне был дом, в котором жил Никоир с твоей матерью? Собственно говоря, ты родился в том доме, – рассказала я.
Тимур удивился. Он нахмурился и внимательно посмотрел на свои руки.
– Не знал. Тетушка Квитка никогда мне об этом не говорила. А я сколько себя помню все время жил в храме.
Парень ненадолго замолчал. Его темные глаза смотрели в пустоту, а руки начали меленько дрожать. Мне стало его искренне жаль.
– Что было дальше? – Тихо проговорила Киссаэла.
Ой, я даже ненадолго забыла, что она с нами. Так тихо она сидела. Тимур словно очнулся, он взмахнул головой, взъерошил волосы.
– А дальше я устроил ему скандал. Начал говорить, что все о нем знаю и расскажу Кристоферу. На что Никоир лишь рассмеялся. Сказал, что у меня нет никаких доказательств. А даже если я что-то и скажу, то…
– Он угрожал Люсинде? – Снова обозвалась ясновидящая.
– Да, – тихо проговорил Тимур.
Вот же гад! Вот сразу мне не понравился этот святоша. Особенно мне не понравились эти его бегающие выцветшие глазки.
– Тогда я не выдержал и ударил его. Никоир в тот момент показался мне настоящим безумцем. Он начал смеяться и, харкая кровь, сказал, что почти все готово. Осталось только одна дева и он постарается чтобы ею стала именно моя Люсия. Тогда-то я и отдал ей медальон матери. Ох, как же Никоир тогда разозлился, но снять его без разрешения хозяина можно только когда тот либо без мертв, либо находиться на грани смерти.
Да, когда эта глупышка упала с крыши, да еще и умудрилась загнать нож себе в грудь, то действительно была на грани. Амадей ее тогда еле ее откачал. Видимо именно тогда Кристоф и снял медальон.
– Следующим пропавшим стал Томми. И я подумал, что моя задумка с медальоном сработала и Никоир не сможет причинить вред Люсинде. После этого настало затишье. Затем приехали вы. Кстати, ваш приезд сильно огорчил Никоира. Ох, как же он ругался. Но потом
