— Эй, девки, — заорал один из работников брандспойта, — где тута горит? Вызов пришел из вашей Глебовки.
Я без сил опустилась на крыльцо.
— Уже все погорело, — сообщил Леша.
— Два часа назад, — уточнил Кеша.
— Вы бы еще через неделю прикатили, — обозлилась Галка.
— И чаво бухтеть, — зевнул пожарный, — у нас техника поломатая. Скажи спасибо, что ваще явились!
Продолжая ворчать, он развернул машину, обрушил в придачу еще и забор соседей, живущих напротив, а потом, с чувством выполненного долга, отбыл.
Впрочем, ради справедливости следует заметить, что не только пожарные отличались в тех местах медлительностью.
Однажды у Галки случился приступ холецистита, и я с перепугу вызвала «Скорую». Так вот, набрала я номер «03» в среду вечером, а врачи прикатили в пятницу утром и очень злились, узнав, что больная давным-давно своим ходом поплелась в клинику. Подруга отправила мне на день рождения телеграмму, и почтальон принес ее первого июля, ровно через три недели после отсылки. Ей-богу, быстрее было сбегать пешком из Москвы в Глебовку и назад. Почту сюда доставляли по принципу: ведь приволокли же, чего еще надо. А за сроком годности продуктов в деревенской лавке никто не следил.
В девяносто втором году умер Снапик, как раз на Рождество, седьмого января. Когда Димка унес его тело в коробке из дома, со мной случилась истерика, Александра Ивановича не было в то время в Москве, Кеша служил в армии.
Минут через пятнадцать после того, как Дима ушел, раздался звонок. Я распахнула дверь и увидела долговязую фигуру, в шинели не по размеру. Совершенно неожиданно вернулся Кеша, мы ждали его только в конце января.
Кончину Снапа все пережили очень тяжело, тот, кто терял собаку, знает, как трудно потом жить, не слыша бодрого цоканья коготков по полу. На глаза все время попадаются миски, поводок, изгрызенные игрушки, байковое одеяльце. Ночью я просыпалась от того, что мне слишком удобно спать, рядом на подушке не было морды Снапа… Раньше я злилась на него за привычку сопеть мне прямо в лицо, теперь была готова отдать все, чтобы снова увидеть Снапуна. Но мертвые никогда к нам не возвращаются.
Спустя неделю после смерти Снапа мне приснился яркий, абсолютно невероятный сон. На зеленой поляне, усеянной белыми маргаритками, гуляют бабушка и папа, отчего-то одетые в ярко-красную одежду. Между ними бежит радостный, бодрый, совершенно здоровый Снапунька. Фася, улыбнувшись, сказала мне: — Ну перестань! Видишь, мы все вместе. Снап нашел нас.
— Хорошая собака, — подхватил папа, — и с остальными подружилась.
Он повернулся, и я увидела в потоке солнечных лучей, заливающих поляну, своих давно умерших животных: пуделих Крошку и Люку, «дворянина» Дика, кошку Дымку.
— Хорошо им вместе, — продолжил папа.
— Мы обязательно увидимся, — кивнула бабушка.
— Не сейчас, — перебил ее отец и помахал мне рукой.
Я проснулась в холодном поту, мне никогда не снятся сны, обычно я просто кладу голову на подушку и проваливаюсь в яму, а тут такое представление. Я не верю в «тот свет», но после этого сновидения отчего-то успокоилась, мне стало казаться, что папа, бабушка, все наши животные живы, просто находятся сейчас временно далеко от меня, но мы непременно будем вместе.
Без собаки было очень тяжело, к тому же Манюня каждое утро, просыпаясь, кричала из кроватки:
— Снапуня, прыгай сюда!
Потом она вспоминала, что лучший друг умер, и заливалась слезами. Видя такое положение вещей, Александр Иванович схватил газету объявлений и моментально позвонил по первому попавшемуся на глаза номеру. У хозяйки оказались пуделя, за щенка она хотела пятнадцать тысяч не деноминированных рублей. Такой суммы у нас не имелось. И вдруг мне в голову пришла гениальная идея: а ваучеры? Помните эти бумажки? Около каждой станции метро тогда толклись молодые люди с табличками на шее: «Куплю ваучер».
Я схватила Машку, и мы понеслись на проспект. Но около «Аэропорта» предлагали за один четыре тысячи, у нас же имелось три ваучера. Пришлось ехать дальше. Часа два мы с Машуней носились по метро, но чем дольше катались, тем меньше оказывалась предлагаемая цена.
Девочка устала, но держалась стойко. На «Тверской» мы узнали, что здесь нам за ваучер дадут всего три пятьсот. Я приуныла, а Машка неожиданно заревела, спрашивая:
— Нам все равно не хватит на собачку?
Продавец заинтересовался, и Машуня мгновенно рассказала ему про смерть Снапа, объявление и пятнадцать тысяч. Парень вытащил сумку, отсчитал нужную сумму и сказал:
— Купи себе собаку.
Вот так в нашем доме поселилась черная пуделиха Черри, лохматое, крайне интеллигентное существо. Она не съела ни одного тапочка, не обгрызала ножки у мебели, не безобразничала… С трехмесячного возраста Черрепета была очень воспитанной собачкой, да еще оказалось, что она не любит сладкое. Протянутая конфета оставляет нашу собаку совершенно равнодушной, вот перед соленым крекером она не устоит никогда.
Только не подумайте, что это я так выдрессировала пуделиху. Обучением Черри занималась кошка Клеопатра, у которой имелся огромный опыт по выращиванию потомства! Наша киска каждый раз привозила из Глебовки котят. 30 августа мы перебирались в город, а в середине октября на свет появлялись пищащие комочки. Говорят, что кошки в момент родов прячутся от людей, забиваются в угол. Наша же, наоборот, бежала к хозяевам. Один раз Александр Иванович сидел ночью за письменным столом и работал. Он так увлекся, что не заметил, как Клепа вспрыгнула на бумаги. Котята выползли прямо на рукопись очередного учебника. В другой раз она пришла в кровать к Александру Ивановичу, муж, проснувшись, обнаружил справа от себя двух новорожденных, а на его груди лежала киска, производящая на свет третьего котенка.
Потом мы переносили потомство в ящик из-под бананов, и Клепа торжественно укладывалась рядом. Она была великолепной матерью, безукоризненно мыла и кормила детей, играла с ними.
Примерно через месяц после рождения котята выкарабкивались из «гнезда» и начинали осваивать квартиру. У нас объявлялось осадное положение. Александр Иванович крупный мужчина, весом около ста килограммов, шаркал по комнатам, словно древний старик. Боясь раздавить кого-нибудь из Клепиных отпрысков, он предпочитал передвигаться, как на лыжах, не отрывая ступни от пола. Котята же носились по нашим длинным коридорам, задрав хвосты. Лучшим развлечением все они отчего-то считали притаиться за углом, а потом с сердитым фырканьем выскочить на ничего не подозревавшего члена семьи.
Один раз Аркашка шел в комнату и на него налетел котенок. Сын, боясь наступить на наглое создание, попятился, оступился и рухнул на пол с высоты своего двухметрового роста.
