* * *
Никт.
Возвращение домой, в монастырь, произошло буднично и в некоторой степени скучно. Никто не пытался нас остановить, не организовывал слежку, и даже власть имущие не предъявляли претензий за случившееся на площади… И тут вырисовывались два варианта объясняющие подобное. Или произошедшее на площади является абсолютной мелочью не стоящего даже упоминания или нас кто-то прикрыл сверху. Даже не знаю что хуже. В любом случае ничего достойного внимания не произошло. А хотя нет, вру, произошло, хотя мне, в отличие от Мии, было все равно.
Дело в том, что шагая к воротам, с рюкзаками на плечах в Мию полетел кусок булыжника, очевидно бывшего ранее частью мостовой. Точнее, летел-то он в меня, но брошен был настолько криво, что чуть не попал в девушку. Спасло Мию лишь то, что в последних тренировках с Растом, мы делали упор на оттачивании нужных рефлексов по части уклонения от всякой летающей гадости. Мия правда провалилась, но я не подкачал и сделав подшаг в её сторону рукой отбил летящий снаряд.
– Ааа, старый знакомый, – хмыкнул я, оценивая обстановку вокруг и расслабляя вторую кисть, что сжала рукоять Стечкина.
Хорошо хоть сдуру стрелять не начал, а то это было бы фееричной наглостью.
– Ты!!! Тварь! Будь ты проклят… слышишь меня! Мерзкая отрыжка Бездны, желаю гнить тебе вечность!
Заплетающимся языком начал орать бывший слепой попрошайка, тыкая грязным пальцем в нашу сторону.
– Да как ты смеешь так говорить?! Никт исцелил тебя, вернув зрение! – Мия от избытка чувств вздрогнула, судорожно сжав кулачки.
– Тшшш… Оставь его и пошли, – я слегка шлепнул девушку по руке привлекая к себе внимание и больше не оборачиваясь сделал пару шагов в сторону ворот.
В спину нам полетели проклятья и ругательства с общей темой, что все эксы – твари разрушающие жизни простых людей.
Девушка нехотя плелась рядом и лишь оказавшись за воротами, она разомкнула губы и произнесла:
– Почему?
– Да как-то бить человека за высказанное по пьяни как-то уж слишком, не находишь? – я хмыкнул.
Мия поморщилась и легонько хлопнула себя по бедру показывая раздражение.
– Я не об этом. Почему он вообще так себя вел? Ты же спас его, вернул ему зрение!
– Может, потому что его привычный уклад жизни был нарушен? Сама подумай, вот он слепой, живет на подаяние сочувствующих и в единый миг избавляется от своего недуга и теперь вынужден быть таким как все – искать работу и прочее…
– Но он снова может видеть! Разве это не важней всего?! – не унималась девушка.
Я лишь фыркнул в ответ и пожав плечами, замолчал. Мия минуты две сверлила меня своими глазищами и вздохнув, пробормотала:
– Ты ведь знал, да?
– Ммм… Догадывался. Понимаешь малышка, человек, что опускается до того, чтобы жить на жалости других, сам становится жалким. Я не говорю о том, что нельзя просить помощи или милостыню, нет. В жизни случается всякое и гордо подыхать с голоду в канаве уж точно не вариант, но я хочу сказать, что долго занимаясь подобным, человек перестает развиваться и искать другие варианты выживания.
– Я все равно не понимаю… – пробурчала моя милая служанка, низко опустив голову.
– Да все просто. Есть люди, что живут вопреки болезни, а есть те – кто живет ради болезни. Вот для примера, если отнять у тебя ногу, что делать будешь?
– Костыль? – полувопросительно ответила девушка.
Я поощрительно кивнул в ответ, но продолжил свою мысль.
– А зачем? Сама посуди, вот будешь ты без ноги – тебе не надо никуда ходить, а если научишься жалобно клянчить у прохожих, то почти всегда какой-никакой кусок хлеба будешь получать. Зачем тебе бороться со своим недугом?
– Ммм… Потому что это неправильно?
– Почему?
Девушка медлила с ответом, размышляя. Я решил немного ей помочь.
– Потому что человек должен постоянно развиваться и расти над собой. Есть проблема? Реши её. Болезнь? Приспособься или умри.
По крайней мере тот мужик мог найти работу и будучи слепым, нужно было лишь хотеть этого и не сломаться. Вот и все. Помнишь, наше первое купание в горном озере? Это ведь была проверка того, кто ты – способная преодолеть себя или придумать отмазку оправдывая собственную слабость.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Я так и знала, что ты это специально устроил. Только ничего другого не мог придумать? – смущенно проворчала девушка, слегка заалев краской на щеках.
– Мог, конечно. Но это был самый быстрый способ, да и к тому же, мне было интересно посмотреть на продолжение твоего стриптиза, который ты мне ночью устроила.
– Никт!!!
– Хахахахаха!
Последующие несколько минут я развлекался тем, что всячески смущал немедленно покрасневшую девушку развеивая излишне серьезную атмосферу. Лишь чуть погодя, отсмеявшись, Мия задала ещё один вопрос, очевидно мучивший её все это время.
– Никт… Скажи, почему ты так спокойно на все реагируешь?
– Хм. Личный опыт? Хотя я тут недавно вспомнил историю об одном человеке, что во время своего путешествия вылечил десять прокаженных. Угадай сколько из них потом вернулось его поблагодарить?
– Эммм…
– Один, малышка, всего лишь один. Так что я просто не питаю иллюзий насчет того, что для всех людей стану спасителем и каждый в обязательном порядке скажет мне спасибо.
– Но люди ведь разные по своей природе и нельзя судить всех по нескольким!
– Думаешь?
– Да!
– Ну, поживем и увидим, кто из нас прав, а кто маленькая девочка верящая в человечество…
* * *
Следующий день ознаменовался нашим возвращением в монастырь. Мия, на одном из привалов попыталась отобрать у меня рюкзак с твердым намереньем тащить на себе все наши покупки чтобы «соответствовать статусу служанки», но получив отрезвляющий щелбан, успокоилась и остаток пути лишь тяжело вздыхала, бросая грустный взгляд мне на спину. Нет, ради забавы, конечно, можно было обменяться рюкзаками и посмотреть, как девушка будет тащить под гору вес, превышающий её собственный почти в два раза, но, если в чем я и был уверен, так это в безграничной упертости мелкой занозы. Она, сдохнет в процессе, но не изменит своего решения. Так что девичьи вздохи на протяжении всего пути я переносил с истинно мужским пофигизмом, чем бесконечно ранил чуткую натуру мелкой манипуляторши.
Впрочем, страдал я не так уж и долго. А после взаимных приветствий с привратниками, мне и вовсе стало не до жалостливых девичьих взглядов. Нужно было распаковать вещи, узнать что изменилось в наше отсутствие, напомнить Расту о тренировках и конечно же, опробовать наконец-то Стечкина. Уххх… В себя я пришел, лишь когда достреливал четвертый магазин по манекенам, которые служили тренировочными мишенями для отработки метательного оружия стражников… Что тут можно сказать? Правильно, учитывая обилие промелькнувших в сознании восторженных матов, я промолчал и оглянулся.
В принципе это стоило ожидать. Большая часть населения монастыря в той или иной мере собрались неподалеку и заинтересованно поглядывали в мою сторону, усиленно делая вид, что происходящее на тренировочной площадке их нисколечко не интересует.
– Кхм. Интересная игрушка, – произносит Раст, делая пару шагов в мою сторону, – можно?
Выщелкиваю магазин, передергиваю затвор и протягиваю ему оружие рукоятью вперед.
– Я бы не назвал это игрушкой, – отрицательно качаю головой.
– Это как посмотреть, – Раст хмыкает, задумчиво вращая в руках пистолет.
Я молча протягиваю ему коробку с патронами. Пара-тройка минут и разобравшись, орин споро перезаряжает огнестрел и щелкнув переключателем целится в сторону манекенов.
Я предвкушающее улыбаюсь, так как с моей стороны прекрасно видно, что переключатель замер на положении автоматического огня.
Слышится грохот выстрелов и мужик с недоумением трясет ладонью.
– Лягается, сволочь… – бормочет Раст.
– Угу, и сквозняк пули сдувает, – фыркаю в ответ.
Учитывая, что выстрелы производились с дистанции в десяток метров, то всем желающим прекрасно видно, что из пяти выстрелов, в манекен попал лишь самый первый, тогда как остальные ушли в молоко.
