снимки со свинофермы. Сон для слабаков!
Ревнивица Лидка меня снова не дождётся.
* * *
Мы с Женькой похожи на двух туристов. Рюкзаки оттягивают плечи. Только гитары не хватает для полноты картины. Пробовали уложить книги в чемодан, но он получается неподъёмным. Надеюсь, у моего знакомого книголюба хватит свободных денег. "Привози сколько сможешь" хорошо на словах, а вот справится ли он с моим объёмом?
Мне сейчас нужно много средств.
"Бесплатная" свадьба выйдет в серьёзный минус. Я, признаться, немного просчитался. Перепутал с цифровой эпохой. Там я тратил в основном свой труд и личное время. Готовые фото можно было отдать на флешке или скинуть на почту, и это в те древние времена, когда я ещё подрабатывал на свадьбах. Сейчас облачные технологии творят чудеса.
Нужна плёнка, минимум десять катушек. Учитывая, что я привык к другому стилю съёмки и расходу кадров — все двадцать. Больше не потрачу. Обойдутся. Потребуется бумага, и не самого мелкого формата.
Из рабочих расходников брать ничего не буду. Это свинство и дурной тон. Выгода невелика, но стоит раз попасться, и о репутации можно забыть. С реактивами поможет Митрич, но с ним тоже придётся рассчитываться за проявку. В общем, деньги летят как листья с клёнов по осени.
А ещё я хочу приобрести "ширик". Широкоугольный объектив с фокусным расстоянием в 35 мм или ещё меньше. Следующую ступень эволюции репортажного фотографа. Наивные люди считают, что широкоугольный объектив, это такой "костыль" для ленивых задниц, у которых в обычный кадр не вмещаются дома, дворцы и прочие пейзажи.
Это верно, как хранить картошку в винном погребе.
"Ширик" хорош и плох одновременно тем, что хватает в кадр множество деталей. С ним возрастает требовательность к прямизне рук. Он незаменим, когда всё горит, бежит и взрывается, и нет времени размывать за макушкой у модели эффектное бокэ.
Эти снимки выглядят эпично. Ради них надо приближаться вплотную и есть риск выхватить по морде. В них можно делать акценты, искажая мир так, как хочется тебе. Я хочу "ширик".
Специально для читателей НЕфотографов хочу показать, на что способен широкоугольник в прямых руках. Автор — гениальный Игорь Булгак
Хотя рюкзачки увесистые. По моим прикидкам потянут рублей на пятьсот. Деньги должны работать, и если Женёк согласен подождать, то спорить я с ним не стану. Сейчас есть смысл вкладываться в технику и в имя, в "личный бренд". Потом всё вернётся сторицей.
Я однажды прошёл этот путь. Пускай в мире, где не сажают за попытку заработать денег, зато с куда более жёсткой конкуренцией. Так что к своей первой "рабочей" свадьбе я отношусь со всей серьёзностью, и расходов на неё не жалею.
"Белоколодецк" — хрипит репродуктор. Толпа выплёскивается на перрон, разбегаясь в стороны к остановкам общественного транспорта. Я лавирую, стараясь успеть раньше других. Может повезёт, и удастся сесть в не самый забитый автобус.
Не получается. Женька в прямом смысле слова залипает. Вот просто стоит и пялится, открыв рот, на редкостной уродливости вокзал.
— Жендос, ты чего замер?!
— Он такой высокий!
— Ты что, в Белоколодецке никогда не был?
— Был, — говорит. — Семь лет назад к родне ездили. Только я тогда в машине сидел и не видел ничего. Один двор и квартиру , и всё.
— Я тебе потом экскурсию проведу, — говорю. — "Белоколодецк — город контрастов".
— Не врёшь? — Жендос цепляется за моё шутливое обещание.
Город поражает его в самое сердце. Поток машин, который мне кажется жидким. Высокие дома в девять или даже в двенадцать этажей. Люди, девушки модно и зачастую легкомысленно одетые.
— Алик, погоди! — мой веснушчатый приятель спорит с удивительно симпатичной продавщицей мороженого, — Если нам две порции, то с вас две копейки сдачи! Как это нет?! Обязаны быть! Я тогда под расчёт дам…
Он достаёт упакованную в мешочек горсть мелочи и деловито вылавливает из него сверкающие медью копейки.
Продавщица, совсем ещё юная девчонка, больше глядит по сторонам, чем на него. Она темноволосая, кучерявая и губастая.
— На практике, что ли? — спрашиваю.
— А вы сами откуда? — интересуется в ответ, рассматривая наши рюкзаки
— С Берё…— открывает рот Женька.
— Мы с Эльбруса! — перебиваю приятеля. — Только вот с поезда. Две недели среди скал и снегов на высоте семь тысяч метров над уровнем моря.
— Ох, — говорит продавщица, — ничего себе… а море я люблю.
— Там нет моря, — поправляю её, — только льды и опасность.
Зная, что не увижу эту девушку больше никогда в жизни, поэтому вру вдохновенно и от чистого сердца.
— Вот у людей жизнь интересная— вздыхает она, — а я на практике, да. Скука смертная.
— Училище?
— Техникум торговли и быта, — даже немного обижается она.
— Вот кого вам нужно, — подталкиваю вперёд Женька, — У него всегда копеечка к копеечке. Лучший студент будет.
— А что? — та смотрит с интересом, — у нас парней всегда недобор.
Под её оценивающим взглядом Женька краснеет.
— Ты чего? —тычет он меня локтем.
— Решайся, — говорю, — прикинь, много ли девушек будет в твоей "Рязанке"? Так и будешь четыре года на фельдшерицу дрочить?
Я нарочно сгущаю краски. В жизни курсанта бывают, конечно, и увольнительные, и другие весёлые мероприятия самовольного характера. Но с бизнесом в казармах придётся завязать, а терять Жендоса на несколько лет я не хочу.
И это не чисто эгоистический порыв. Его судьба после десантного училища становиться туманной. Это в той жизни Евгений Ковалёв отделался потерей ноги. А здесь может повернуться как угодно. Будущее не предопределено, в этом я убеждаюсь каждую минуту.
Молоденькая продавщица слышит наш разговор и хихикает.
— Невесты у нас найдутся, вы не сомневайтесь.
Пунцовый Женька утаскивает меня за локоть.
— Какой Эльбрус?! — возмущается он, — какой техникум?!
Так у тебя же талант к торговле, — говорю, — его в землю зарывать преступно. Может, однажды ты станешь… — вовремя останавливаю крутящееся на языке слово "олигарх", — … директором ГУМа!
Женька становится задумчивым. Словно у него в голове крутятся мозговые подшипники и шестерёнки.
— А в "Рязанке", правда, девчонок нет? — спрашивает.
— Откуда они возьмутся, — говорю. — Да ты не переживай. Я слышал, там в чай бром добавляют. Чтобы, значит, ничего от тренировок не отвлекало и в самоволки не тянуло.
Мой приятель скучнеет. Понятно,
