Читаем без скачивания Високосный, 2008 год - Александр Омельянюк

Платон, живя на даче с кошками, каждый вечер возвращался к ним с работы. И всё было бы ничего, но медленно и верно умирала старшая кошка Юлька — мать всех остальных.

Ещё с прошлого лета она начала чахнуть. Год назад, не найдя своего постоянного мужа — большого бело-серого, старого, ободранного кота, Юлька впервые не забеременела. В результате её молочные железы разбухли, а от застоя молока развилась опухоль, со временем перешедшая в злокачественную. За зиму Юлька немного окрепла, но этим летом процесс болезни ускорился. В июле Ксения показала кошку ветеринару, который подтвердил диагноз, но предложил её не усыплять, а дать кошке спокойно дожить в её родной стихии, определив срок жизни животного от двух недель и более. Но та прожила почти два месяца.

Лишь через день она приходила домой ночевать. Глаза её были пусты и грустны, движения скованны, ограничены и замедленны. К концу лета она уже с трудом запрыгивала на свой любимый террасный диван. А в последние дни открылась и кровоточащая рана. Даже детки перестали донимать мать играми, почтенно обходя её. Лишь ночью, на диване, все трое окружали и согревали её своими телами, местами вылизывая.

Вечером в четверг Юлька пришла вся в крови и залезла на диван, отказавшись от еды. Платону сначала пришлось подкладывать под неё тряпки в разных местах, куда, не найдя себе покоя, перемещалась бедная кошка.

А потом вообще перевязать её бинтами, притянув к животу уже вываливающиеся кишки.

А она уже постанывала от боли, периодически пытаясь перевернуться с боку на бок на уже подкашивающихся лапах, освободиться от стягивающих её бинтов. При этом она ещё периодически и заваливалась на бок. В общем зрелище стало душераздирающим. Но постепенно, улегшись на животе, возможно от усталости, Юля несколько успокоилась, тяжело дыша и вопросительно смотря на хозяина, словно моля о помощи.

Платон крепился и делал, что мог, спасая шестнадцатилетнюю любимицу семьи и соседей. Но по всему чувствовалось, что жить Юльке осталось лишь часы. Поэтому Платон завёл будильник на полчаса раньше, в предположении, что её придётся хоронить утром.

Перед сном он погладил и вслух попрощался с несчастным животным, благодаря её за всё, и прося у неё прощения, что не смог ей толком и вовремя помочь.

Однако утром он к своей радости обнаружил её, спокойно дремлющей на диване, и уже без бинтов. Кровотечения не было.

Уезжая на работу, Платон, как всегда выпроводил остальных кошек гулять на улицу, а Юльку оставил отдыхать на диване. Для неё в прихожей давно стоял лоток с песком. Так что она была полностью автономна. Единственное, что не сообразил расстроенный хозяин, так это налить воды в плошку.

Вечером, по дороге на дачу, Платон предупредил жену, что она там может встретиться с уже умершей кошкой. Так и получилось. Не успел хозяин отпереть дверь веранды, как быстро юркнувший мимо его ног кот Тихон резко остановился. Увидев лежащую у порога мать, и чуть нюхнув её, он испуганно выбежал обратно. Та лежала около входной двери с открытыми глазами, на боку, в позе полного расслабления. Труп её уже одеревенел.

Похоронить Юлечку решили в дальнем углу сада, у забора. Было уже совсем темно и пришлось пользоваться ручным фонарём. Ксения светила, Платон копал. Потом жена сменила мужа, внося свою лепту в прощание с любимым животным.

Поначалу Ксения упрекнула Платона, что он не оставил умирающей кошке даже воды. Но потом муж объяснил расстроившейся жене, что та уже и не пила, а если бы он выпроводил её утром на улицу, то сейчас бы они не нашли её труп, и не известно, где бы он гнил, может даже под домом.

В итоге супруги сошлись на том, что их многострадальная кошечка достойна быть по-человечески похороненной на территории так горячо всю жизнь любимой ею дачи.

Сделав святое дело, супруги помянули усопшую, дабы было чем.

Ещё несколько ночей Юлька снилась чаще Ксении, но и Платону тоже. Ведь слишком много лет связывало людей и животное тёплой дружбой и взаимным уважением, с того самого момента, когда в июле 1993 года она котёнком сама выбрала себе новых хозяев, получив от Платона имя Июлька.

В самом начале следующей недели, с восьмого на девятое сентября, Данила на своём новом, старом BMW помог отцу вывезти из дома на дачу сначала некоторые старые вещи, а утром наоборот, домой с дачи — банки с вареньями и соленьями.

Пока часть горожан, вечером, потными электричками добиралась до своих дач и участков, Платон с сыном и другой частью жителей столицы кайфовали в загородных пробках под кондиционерами своих автомобилей.

Но это был всего лишь эпизод в ежедневных поездках Платона на дачу в данный период года. Утром практичный и рационально мыслящий сын должен был получить постоянные номера на свою машину в, находящемся поблизости от отца, отделении ГИБДД. А съездили-то они, как оказалось, вовремя. Уже на следующий день начались затяжные осенние дожди.

После обеда Платон прибыл на ВТЭК. Это было уже его пятое посещение врачебной экспертизы. Поэтому в этот раз предпенсионному инвалиду третью группу дали постоянно. На вопрос, почему не дают вторую группу, которая была бы выгодна Платону по ряду причин, самой важной из которых был сын Иннокентий, ему объяснили, что для второй группы нужно было иметь отсутствие высшего образования или существенное повреждение хотя бы одного из крупных суставов.

Ну, ничего! И так хорошо! Вернее, нормально! Теперь хоть не надо каждый год бегать по врачам и комиссиям! — успокоил он себя.

И именно в этот первый по — настоящему дождливый день осени, в среду, во второй половине дня, все Кочеты вновь вместе слетелись в Малаховку на годовщину смерти, на то время самого старшего из них, Олега Борисовича.

Из-за задержки на работе Ксении, супруги немного припоздали, когда часть гостей, в том числе и Данила с Сашей, уже разъехались. Но и оставшихся хватило для продолжения поминок.

Накануне Платон написал новое коротенькое о брате:

Прошёл уж год, как Кочет сгинул.Увял заносчивый петух.Десяток бы годков накинул,Чтоб взгляд Олега не потух.

Но не увижу больше брата.И не услышу глас его.Не будет по перу собрата.Лишь только память от него

Останется в сердцах потомков.Не только их, а жён, друзей.Наследие — семей обломковНе склеить, как тут не радей.

В миру остались лишь две дочки.Да внук, один лишь на двоих.В стихе пора мне ставить точки.И помнить о словах своих.

На поминках на этот раз была и муза Платона Татьяна со всей своей большой семьёй, теперь уже основательно обосновавшейся на вотчине бездетной вдовы — тёти Лены. Однако поначалу Платон видел только одного её отца, ведшего застолье. Лишь мельком поздоровавшись, сразу вышла в другую комнату его жена Мария — сестра Елены, с которой они были двойняшками и почти неразличимыми для свежего взгляда.

И лишь через некоторое время на веранду выплыла и муза Платона.

Сверкнув карими, яркими очами, она приветливо поздоровалась с Платоном и Ксенией, объяснив, что только сейчас их услышала и увидела.

Платон обратил внимание, что Татьяна изменилась, особенно в лице и в манере поведения, стала не только старше, но и женственней. А донесшаяся до него информация о проведённой здесь летом свадьбе (только непонятно чьей — Татьяны или её старшего брата) окончательно навела его на мысль, что его молоденькая муза стала женщиной.

Но все эти переживания были уже в прошлом. Ведь Платон в стихах уже раз и навсегда попрощался со своей этой временной музой.

Однако та, возможно в знак благодарности, но может быть и из-за чего-либо другого, всё ещё оказывала зрелому, уважаемому ею мужчине возможные в данный момент знаки внимания. Тот тоже отвечал ей, но так, чтоб не обидеть Ксению.

При прощании с Платоном, специально уходящим последним, Танюшка любезно раскланялась, но не дала ему никаких намёков, даже ничего не сказав о посвящённых ей и переданных через отца стихотворениях.

Ну, ладно! Нет, так нет! Что уж тут другого могло бы быть?! — мысленно сокрушался всё ещё окрылённый.

Из-за постоянного в этот день дождя и слякоти Ксения порекомендовала мужу не ездить в это поздний вечер на дачу к кошкам, а насладиться подзабытым домашним уютом под бочком у жены. До станции их на своём авто подбросила племяшка Юлия — старшая дочь Олега Борисовича.

Утром на работе Платон размножал на ксероксе свои документы по ВТЭК, и увидел, что кончаются чистые листы бумаги. Тут же он обнаружил, лежащую рядом пачку, по упаковке похожую на белую бумагу. Начал распаковывать и обнаружил в ней бланки описания биодобавок. О, чёрт!