Читаем без скачивания Високосный, 2008 год - Александр Омельянюк

— «Как это?!» — насторожился Табаки.

— «Да сразу: и на хрен, и в шизду!».

— «Хватит Вам!» — строго вмешалась начальница.

Оценив эти слова Надежды, как его защиту, Гудин сразу выскочил за дверь, а Платон, как бы выпроваживая Надежду Сергеевну из своего помещения, дружелюбно заметил ей в след:

— «Надь! Ты всё время торопишься с выводами, что свойственно женщинам, но совершенно недопустимо для начальника!».

Та ничего не сказала, видимо в этот момент наматывая все слова Платона себе на ус.

Уже дома, услышав по телевидению, как какая-то девица в спорт обозрении назвала страну Мали, Платон вспомнил о грамотности Гудина. Указывая Ксении на ошибку телекорреспондента, Платон заметил:

— «Это примерно почти то же самое, как если бы я назвал Гаврилыча не единорогом, а единооком!».

— «А, ты, что? Считаешь его нормальным человеком?» — спросила жена.

— «А почему бы и нет?! У всех эта самая нормаль опущена к разным точкам на теле. Поэтому все люди разные, хотя и нормальные! Ведь, как известно, в одну и ту же точку на плоскости невозможно направить две нормали. Поэтому точки все разные, хотя нормаль у всех есть!».

— «Да-а!» — потянула Ксения, не зная, что и возразить мужу.

А давно надоевшая Платону тема Ивана Гавриловича Гудина, как заколдованная не покидала их коллектив, проявляясь почти ежедневно, то тут, то там; то в одном, то в другом.

— «Платон! А чего мы все обсуждаем Гаврилу, а ты нет?!».

— «Так эта тема очень… паскутабельна!» — ответил тот в тон блеяния вечного козла отпущения.

И тут Платона вдруг осенило! Ведь в своё время Гудин уговаривал его оформить инвалидность ведь не зря! Не из добрых побуждений! А чтобы самому не быть единственным инвалидом в коллективе, а значит — последним, то есть козлом отпущения! Точно! Во, гад! С одним глазом, а всё видит, одноокий он наш!

Но видел, оказывается, не только он.

Прокурившая мозги Татьяна Васильевна, женщина более чем пенсионного возраста, тоже видимо считающая себя выходцем из интеллигенции, предложила Платону вынести на помойку коробку с гнилыми яблоками, давно подаренными кем-то из посетителей Надежде, и к которой он не имел никакого отношения.

Эти яблоки по просьбе начальницы принёс Алексей, поставил в холодильник, где они пролежали несколько дней. Позже Надежда вспомнила о них, начала раздавать, но Платон сам отказался от гнилья. И потом уже эта коробка с гнилыми яблоками стояла у Платона в комнате. После чего уборщица Нина Михайловна и вынесла её в вестибюль. И вот тут-то Платон и нарвался на прокуренные мозги Татьяны Васильевны.

Он объяснил дурочке, что эта коробка исключительно Надежды, что он к ней отношения не имеет. Но та не унималась:

— «Но она же женщина! Не ей же выносить эту коробку!».

На что Платон в свою очередь тоже возразил:

— «Так она же порядочная женщина!».

В поведении курильщицы Татьяны Васильевны чувствовалось влияние Гаврилыча. Он наверняка, покуривая с нею, иногда промывал косточки Платону, дезинформируя её по его поводу.

И у неё, наверно, поэтому и сложилось мнение, что Платон вообще, самый низший разряд рабочих-уборщиков в коллективе ООО «Де-ка».

Это вскоре косвенно подтвердилось и в словах Гудина. На предложение начальницы посидеть на телефоне, Гаврилыч предложил Надежде, указывая на стену, за которой работал Платон:

— «А лучше этот… друг, посидит!».

Первая суббота после окончания дачного сезона прошла для Платона на редкость удачно. Неверующий это связывал, прежде всего, с задуманным им святым делом — посещением могил своих родителей на Николо-Архангельском кладбище, причём впервые в этом году.

Он полностью вычистил обе могилы от пожухлой травы, сухих листьев, и даже молодой поросли деревьев, а также подрезал секатором сухие веточки на кустах розы на могиле отца.

Довольный и умиротворённый он, по возвращении домой, сразу же отоварился по полной программе в ближайшем продуктовом магазине, принеся домой полные плечи и руки продуктов.

Более того, в этот день ему на редкость везло с транспортом. Автобусы подходили быстро, он в них заходил первым, и занимал, чуть ли не единственно свободное место у окна.

А после, забытого за осень на даче, вкусного домашнего обеда он смог распечатать на принтере всё, что уже накопилось, благо Кеша, наконец, его переустановил.

И в завершении всего, в час ночи, телевидение порадовало супругов концертом Элвиса Пресли!

Платон, как все энергичные, экспансивные люди с широкой душой и богатым воображением, любил рок-н-ролл и Элвиса Пресли.

В общем, суббота, 8 ноября 2008 года выдалась на редкость удачным и запоминающимся днём!

А через несколько дней весь коллектив случайно оказался после работы в машине Алексея. Тот предложил всех, одновременно закончивших свою временную безработицу, подвести до метро. Когда все четверо расселись по своим местам в автомобиле, Надежда Сергеевна возьми, да и скажи, что она едет на начальствующем месте. На что Платон не выдержал и усадил дуру на её истинное место:

— «Согласно автомобильному этикету, это я еду на месте боса, а ты едешь на месте секретаря, секретутки, я бы даже сказал!».

Платон нарочно сделал паузу, ничего не сказав про место Гудина.

Первым сообразил Алексей, злорадно предвкушая интересное продолжение, и не ошибся в своих ожиданиях:

— «А Иван Гаврилович, на чьём месте едет?!».

— «На своём…».

— «А-а, всякого ЧМО!» — добавил Платон на недоумённый взгляд Алексея.

Тут же, защищая себя, встрял старец.

С пеной у рта он проговорился, что часто ездит с Галей, а ещё чаще с Алексеем. И всегда сидит, как почётный гость, справа от водителя.

— «Ванёк! А ты, оказывается, любишь кататься на бибике? Из дома на дачу тебя Галя возит, а на работе — вон, смотрю, Лёшка!» — не унимался Платон.

А утром он случайно встретил Гудина на трамвайной остановке. Платон тут же сделал вид, что не видит Гаврилыча, ибо почти психолог понимал, что ничего хорошего их встреча не сулит, что ничего умного тот не скажет, а только лишь опять какую-нибудь херню! Нет у человека совести и стеснения! А ведь оно свойственно любому совестливому человеку, но в основном, самоеду.

Стеснения тоже разные бывают. Бывают стеснения раболепия, а бывают стеснения великолепия.

Вон, как у кошек? Его кошка Соня мяукала гортанным голосом.

Вообще, у неё конечно судьба была тоже незавидная. Она родилась какая-то дефективная. Долго не ходила, а только ползала, лежала толстым, белым комочком. Ксения оставила её жить только из-за того, что та была белая. Кошка медленно росла. Была долго маленькой, из-за чего все дети на даче очень любили её, и приходили кричать:

— «Дядя Платон! А нам можно Сонечку взять поиграть?!».

И та выросла общительная. Любила играть с детьми, и не только. Но в тоже время она долго вредничала — ходила по-маленькому не в лотки, а прямо на пол, на линолеум. И как её не учили, как не били, мучится пришлось долго. Её даже дважды отдавали в семьи школьных товарищей Иннокентия, но ту вскоре возвращали обратно, как необучаемую.

В конце концов, она вернулась домой и лишь со временем, после многих наказаний, всё-таки поняла, что от неё требуют, и научилась ходить в лоток. Более того, делала это так, чтобы хозяева видели это и похвалили её. После этого у Сони прекратились все проблемы. Поэтому в долгих и мучительных попытках понять, что от неё хотят люди, она стала умнее и сообразительнее других кошек, быстрее считающей, но осторожней собратьев, не доверяющей людям.

В дальнейшем у неё проявилась черта любимой кошки в доме. Она считала себя самой главной и соответственно вела себя так.

Особенно в то время мочевые проказы Сони доставали Ксению. Она хоть и любила Соньку, но вынуждена была всё время наказывать её, просто бить, причём иногда даже нещадно.

С малолетства Соня считала себя королевой, и самой главной в семье из всех кошек. Когда она подросла и набралась сил и умений, то стала строить своих собратьев. Поначалу больше всех доставалось их общей матери Юле, к которой остальные кошки относились с почтением. А после её смерти главным предметом её нападок стала теперь самая старшая Муся. И только с Тишкой они были «не разлей вода», постоянно играли вместе, причём Соня перенимала у него повадки котов, забираясь на брата сверху и терзая его, как кот кошку. И ещё Соня была олицетворением золотой осени. Ведь Платон недаром назвал её так — в честь рождения в сентябре 2005 года.

Первая половина ноября выдалась рекордно сухой, солнечной и тёплой. Платон поначалу даже пожалел, что уже завершил дачный сезон. Но у него были и другие дела, и не только в гараже, но и дома. Однако их выполнение неожиданно прервалось как всегда короткой болезнью: начавшийся фарингит, вскоре подкрепился и ОРВИ с температурой. Но уже через двое суток интенсивного лечения Платон снова был работоспособен.