Читаем без скачивания Славянское фэнтези - Мария Семёнова

Лоэн тоже остановился.

— Так ли это, не так, однако же должно идти.

Танэла кивнула, ее пальцы сжали руку брата. Велегост ободряюще кивнул, но на сердце был холод. Он видел — Кейна права. Они прошли уже треть пути, но Абдугай не становился ближе. Кей невольно ускорил шаг, еле сдерживаясь, чтобы не побежать. Еще сотня шагов позади, еще полсотни — но гора, словно издеваясь над непрошеными гостями, отступала куда-то вдаль. Внезапно в затылок ударил знакомый холод.

— Стойте! — Велегост резко оглянулся. — Лоэн, смотри!

Испуганно вскрикнула Танэла. Риттер замер, и Кей заметил, как бледнеет его лицо.

Там, откуда они вышли, клубилась чернота. Пропали скалы, сгинули дальние холмы, даже небо исчезло, будто кто-то всесильный безжалостно обрубил его край. В сотне шагов от них дорога обрывалась, словно падая в пропасть. Но в этой пропасти не было ничего, только черная тень — глухая, безвидная. И эта тень наступала, затапливала долину, обтекала дорогу, неслышно катилась к горизонту…

Велегост, все еще не веря, посмотрел вперед — и ахнул. Абдугай исчез, провалился в черную пропасть. Клубящаяся тьма мчалась навстречу…

— Стригунок!

Танэла прижалась к брату, уткнула лицо в плечо. Велегост вновь оглянулся, рука привычно легла на рукоять меча — и тут же соскользнула. Сражаться не с кем. Против того, что окружало их, бессильна верная сталь.

Лоэн что-то крикнул, взмахнул рукой, и тут Кей заметил, что риттер выхватил меч. Миг — и клинок вонзился в землю. Лоэн-гэру повернулся, резко дернул рукой. По пыли зазмеилась глубокая борозда. Риттер вновь что-то сказал, и тут только Кей понял. Круг! Лоэн пытается начертить круг! Но разве это поможет? Впрочем, терять было нечего. Велегост достал меч, и через миг неровные линии сомкнулись. Риттер ткнул рукой на середину круга, Кей кивнул и схватил сестру за руку, отводя ее от черного края. Лоэн встал рядом, скрестил на груди руки…

И тут их захлестнуло. Чернота плеснула со всех сторон, поднялась до самого неба, погасила солнце. Через миг они стояли на небольшом неровном пятачке. Под ногами была земля, пыльная земля, истоптанная подошвами сапог, а вокруг плескалась тьма. Несколько мгновений они стояли неподвижно, затем Лоэн глубоко вздохнул и устало опустился на землю. В глаза ударили лучи исчезнувшего солнца, и риттер прикрыл лицо ладонью. Велегост невольно поразился — Небесный Всадник исчез, но внутри круга было светло. Он вновь оглянулся, надеясь заметить хотя бы небольшой просвет, щель, через которую можно увидеть исчезнувший мир, но тьма стояла недвижно, словно черная болотная вода.

Кейна судорожно вздохнула, пытаясь сдержать слезы. Велегост осторожно погладил сестру по плечу, затем, не спеша, вложил в ножны бесполезный меч и присел рядом с Лоэном. Риттер покачал головой:

— Увы мне! Не поверил я деду моему и не поверил себе. Чувствовал, однако понадеялся на удачу…

— Ловушка? — Велегост кивнул на черную стену.

— Уи! Поистине те, кто хранил тайну, были предусмотрительны.

Танэла тихо застонала, затем резко провела ладонью по лицу.

— Извините… Кейны не плачут, правда, брат?.. Лоэн, можно что-то сделать? Хоть что-то?!

Риттер медленно покачал головой:

— Рад бы вселить надежду в твое сердце, о прекрасная Кейна, но, увы… То, что я уже сделал, отдалит беду на час, может, на два. Более помочь нечем.

— Два часа? — Велегост оглянулся, словно пытаясь найти выход. — Но за два часа можно что-то… что-то придумать!

Лоэн не ответил, и Кей понял — надежды нет.

Прошел час, затем еще полчаса. Ничего не изменилось. Исчезнувшее солнце все так же освещало пыльную землю, а вокруг стеной стояла черная тьма. Оттуда не доносилось ни звука, даже слова гасли в подступившей темноте. Все трое сидели спина к спине, стараясь не смотреть на близкую смерть.

Молчать было страшно, слова позволяли забыться, не думать о неизбежном.

— Немного ведомо мне, о благородный Кей и прекрасная Кейна. — Голос Лоэна был негромок, но спокоен. — Говорят, что мир наш, сотворенный Господом, отнюдь не единственный, и граница между мирами иногда проходима. Рассказывают также, что Зигурд, сын Сигмонта не зря учился у неведомых чаклунов, и стало ему доступно великое умение — переходить эту границу по собственному желанию. Однако же здесь, возле Абдугая, силы, ему подвластные, вырвались на волю. Посему и гибли его славные риттеры, ибо поражали их неведомые существа иного мира, от которых в нашем нет защиты.

— Я видел багровую пустыню, — вспомнил Велегост. — Над ней была желтая туча…

— Так и возникло то, что назвали Колом. Ибо нарушена здесь граница между мирами. Дивно это, ибо думалось, что восстановится обычный порядок со смертью храброго Зигурда. Почему случилось иное, не ведомо мне. Может, дед мой, славный дукс Анхортас, в силах разгадать эту загадку. То, что мы видим, — не наш мир и не мир соседний. Думаю я, что, с попущения Господнего, перенесло нас за пределы всех миров в некую пустоту, подобную той, что существовала до Дня Творения. И хоть сумел я неким могучим заклинанием отгородиться от гибели, но невелики мои силы…

Велегост окинул взглядом черную стену. Вот, значит, что было, пока Золотой Сокол не принес в клюве первую щепоть песка! Жаль, никому уже не расскажешь…

— Я должна была убить тебя, Лоэн, — внезапно проговорила Танэла. — Прости, если можешь!

Кею показалось, что он ослышался. Убить?! Убить Лоэна? Да за что?

— Так повелел тебе твой державный отец?

Лоэн горько усмехнулся, а Велегосту показалось, что он начинает сходить с ума. Отец? Отец приказал убить человека, которого никогда в жизни не видел?

— Да… Не удивляйся, брат. Отцу сообщили, что некий чародей из далекой страны собирается пробраться к Абдугаю. И этот чаклун знает о тайне, которую отец хотел сохранить любой ценой. И не только знает, но готов употребить ее во зло. Поэтому и послал Светлый меня вместе с тобой, Стригунок. Когда я поняла, что тот человек — это ты, Лоэн, мне стало страшно, но… Я поклялась отцу!..

Велегбст все еще не мог прийти в себя, но в душе вновь шевельнулась обида. Отец доверил тайну сестре. Сестре — не ему.

— Поистине те, кто сказал такое Светлому Кею, лжецы пред Ликом Господним! — Голос риттера звучал твердо. — Ибо менее всего стремился я творить зло. Жаль, не удастся мне стать лицом к лицу с клеветниками!

Кейна промолчала, Велегост бросил взгляд на черную пелену и почувствовал, как сжалось сердце. Темная стена была уже совсем рядом.

— Лоэн! — шепнул он, стараясь, чтобы не услышала сестра.

Риттер повернул голову, вздохнул:

— Увы… Мои силы кончаются.

— Говорят, в Ирий нельзя уходить со злобой в сердце и грехом на душе. — Голос Танэлы дрогнул. — Перед тобой, брат, и перед тобой, Лоэн-гэру, я признаюсь, что собиралась убить невинного человека, хоть и по повелению отца, но в нарушение обычаев людских и Божьих. Это моя первая вина. Вторая же в том, что, умирая, оставляю я своего сына без матери, и поистине эта вина не меньше первой…

— Сына?! — От неожиданности Кей даже привстал. О чем это она? Разве у сестры есть сын?

— Ты не знал об этом, Стригунок! — Танэла грустно улыбнулась. — И никто не знал, кроме отца. Тот, с кем я хотела связать жизнь, погиб на полдне, он был в войске Сварга, когда румы высадились у Акелона. Моему сыну три года, он живет с кормилицей недалеко от Стрежня. Наверное, я плохая мать, Стригунок, но отец прав — в Савмате не любят Кеев-бастардов. Наша мать не простила бы, ты ее знаешь…

Ноги ощутили холод — черная бездна подползла совсем близко. Велегост встал. Остальные тоже поднялись, и теперь все трое стояли, спина к спине. Кей нащупал руку сестры и крепко сжал.

— Мне тоже тяжело уходить с кровавой ношей, — вздохнул он. — По моему приказу убили безоружных людей, которые искали моей милости. Я жертвовал своими воинами, посылая их на верную смерть. И хотя я лишь выполнял свой долг, долг Кея, их души все равно потребуют суда в Ирии. Но не только в этом моя вина. Я не верил своему отцу и завидовал брату. Завидовал — и был готов поднять на него меч. Да смилуются надо мною Золотой Сокол и Матерь Сва!

Холод стал сильнее, ледяное дыхание опалило лицо, и Велегост закрыл глаза. Найдут ли их души путь в теплый Ирий из этого черного безмолвия?

— Вы вините себя в сделанном, но мой грех тяжелее, — заговорил Лоэн. — В час, когда решалась судьба моей страны, я не взял в руки меч и не вышел на битву. И хотя запретили мне это мой отец и мой дед, должно было пренебречь запретом, ибо решалась в тот день судьба Логры и был на счету каждый боец. И был я плохим мужем и плохим отцом. Оставил я свою семью, хоть и по велению долга, но в нарушение законов Божьих и людских. Да смилуется надо мною Творец!

Все было сказано, и трое замерли на пороге Вечности. Мгновения тянулись, холод подступал к сердцу, наплывало забытье, и черная пелена уже затуманивала разум. Даже сквозь сомкнутые веки было видно, как темнеет вокруг.