В конце концов, он заметил слабый огонек впереди, и, двигаясь еще медленнее, пошел вперед. Он спрятался в тени, в зоне слышимости, и увидел в свете лампы силуэты пятерых людей в тесной и очень древней часовне.
Он немедленно узнал Франческо – низкорослая, жилистая, крепкая фигура которого склонилась, в момент прибытия Эцио, перед двумя священниками с тонзурами, которых он не знал. Старших из них благословил гнусавым голосом: "Et benedictio Dei Omnipotentis, Patris et Filii et Spiritu Sancti descendat super vos et maneat semper" [Да снизойдет на вас благословение Всемогущего Господа – Отца, и Сына, и Святого Духа, – и останется с вами навсегда. – прим. пер.]
По его лицу скользнул свет, и Эцио угадал кто это. Стефано да Баньоне, секретарь дяди Франческо – Якопо. Сам Якопо стоял рядом с ним.
– Благодарю, падре, – произнес Франческо, как только слова благословения смолкли. Он выпрямился и обратился к четвертому, стоявшему рядом со священниками.
– Бернардо, можешь докладывать.
– Все в полной готовности. У нас полный склад мечей, копий, топоров, луков и арбалетов.
– Простой кинжал вполне сгодился бы для работы, – вставил самый молодой из священников.
– Это зависит от обстоятельств, Антонио, – произнес Франческо.
– Или яд, – продолжил молодой из священников. – Не важно, как долго он будет умирать. Я не прощу ему уничтожение Вольтерры, моей родины и моего единственного настоящего дома.
– Успокойся, – сказал человек, которого звали Бернардо. – У нас у всех есть мотив. А теперь, благодаря Папе Сиксту, у нас есть и средства.
– Верно, Мессер Барончелли, – отозвался Антонио. – Но есть ли у нас его благословение?
Голос пришедший из глубоких теней вне света лампы разнесся по капелле.
– Он благословил нашу операцию, но с условием, "что никто не погибнет".
Обладатель голоса вышел в свет, и Эцио буквально задохнулся, узнав фигуру в темно-красной сутане, хотя все его лицо, кроме презрительно скривившихся губ, было скрыто в тени капюшона. Это оказался почетный гость из Рима? Родриго Борджиа, Испанец!
Заговорщики усмехнулись в ответ. Всем было известно, на что направлена верность Папы, и что перед ними стоял кардинал, который контролировал его. Но естественно Папа Римский не мог открыто потворствовать кровопролитию.
– Хорошо, что наконец-то можно заняться делом, – сказал Франческо. – У нас было достаточно неудач. Их убийство в кафедральном соборе вызовет волну возмущений…
– Это наш последний и единственный вариант, – авторитетно произнес Родриго. – Очищая Флоренцию от такого дерьма, мы делаем богоугодное дело. Когда мы захватим город, если люди осмелятся, пусть попробуют восстать против нас!
– Медичи постоянно меняет планы, – добавил Бернардо Барончелли. – Мне пришлось потрудиться, чтобы узнать наверняка, что его брат Джулиано точно встанет с постели и будет на торжественной мессе.
Все засмеялись, за исключением Якопо и Испанца, который заметил его серьезность.
– Что такое, Якопо? – спросил Родриго у старшего Пацци. – Думаешь, они что-то подозревают?
Прежде чем Якопо успел ответить, его племянник нетерпеливо воскликнул:
– Это невозможно! Для этого Медичи слишком горды или глупы, а может и то и другое сразу!
– Не стоит недооценивать наших врагов, – проворчал Якопо. – Помните, как Медичи профинансировали кампанию против нас в Сан-Джиминьяно?
– В этот раз проблем не будет, – огрызнулся его племянник, взяв себя в руки, воспоминание о смерти его сына Вьери все еще было свежо в его памяти.
В последовавшей тишине Бернардо повернулся к Стефано де Баньоне.
– К завтрашнему утру нам понадобятся ваши священнические одеяния, падре. Чем больше они полагают, что окружены церковниками, тем в большей безопасности будут себя чувствовать.
– Кто нанесет удар? – поинтересовался Родриго.
– Я! – ответил Франческо.
– И я, – подхватили Стефано, Антонио и Бернардо.
– Хорошо, – Родриго замолчал. – Думаю, кинжалы больше подойдут. Их легче спрятать и они удобнее при работе в толпе. – Он поднял ладонь и сотворил крест над заговорщиками. – Dominus vobiscum [Бог с вами – прим.пер.], джентльмены. – Сказал он. – Да направит нас Отец Понимания. – Он обвел всех взглядом. – Что ж, думаю, на этом наши дела окончены. Вы должны меня простить, но мне надо вас покинуть. Нужно разобраться с другими делами до возвращения в Рим. Хотел бы и я присутствовать во Флоренции в день, когда Дом Медичи рухнет.
Эцио ждал, вжавшись в темную стену, до тех пор, пока шестеро не ушли, оставив его в темноте. Только убедившись, что остался в полном одиночестве он вытащил свою лампу и зажег фитиль.
Он вернулся тем же путем что и пришел. Лис ждал его в тенистой часовне Ручеллаи. Эцио с бьющимся сердцем рассказал ему все что услышал.
– Убийство Лоренцо и Джулиано Медичи в кафедральном соборе завтра утром? – спросил
Лис когда Эцио закончил, и Эцио понял, что у того не хватает слов. – Это святотатство! А хуже всего – если Флоренция окажется в руках Пацци, даже Бог не поможет нам.
Эцио задумался.
– Можешь провести меня завтра в кафедральный собор? – спросил он. – Поближе к алтарю, ближе к Медичи?
Лис выглядел мрачно.
– Сложно, но не невозможно. – Он взглянул на юношу. – Я знаю, что ты задумал, Эцио, но ты не справишься в одиночку.
– Я могу попытаться, и у меня будет элемент неожиданности. К тому же более чем одно чужое лицо среди аристократии может насторожить Пацци. Ты должен провести меня туда Гильберто.
– Зови меня Лис, – ответил ему Гильберто, усмехнувшись. – Только лисы могут соперничать со мной в хитрости, – он замолчал. – Встречаемся завтра перед Собором за полчаса до начала торжественной мессы, – он уважительно взглянул на Эцио. – Я помогу тебе, если смогу, мессер Эцио. Твой отец гордился бы тобой.
ГЛАВА 9
Утром следующего дня, в воскресенье, 26 апреля, Эцио встал еще до рассвета и отправился к кафедральному собору. Там было не слишком много людей, лишь горстка монахов и монахинь направлялась на утреннюю службу. Зная об этом, Эцио решил избежать лишнего внимания и вскарабкался на самый верх колокольни, где стал наблюдать, как над городом встает солнце. Постепенно площадь стали заполнять жители всех сословий, семьи и пары, торговцы и дворяне, желающие принять участие в главной службе сегодняшнего дня, украшенной присутствием Герцога и его младшего брата и соправителя. Эцио внимательно осматривал людей и заметил Лиса, идущего к кафедральному собору. Юноша отошел к наименее заметной башне, спустился вниз, проворно, как обезьяна, и направился к Лису, низко опустив голову, смешиваясь с толпой и используя жителей, идущих в том же направлении, как прикрытие. По случаю, он надел лучшую одежду и не взял оружия, по крайней мере видимого в открытую, хотя многие из жителей, вроде состоятельных купцов и банкиров, прицепили к поясам церемониальные мечи. Он не мог удержаться, чтобы не выглядывать в толпе Кристину, но так и не увидел ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
