– Мы заштопаем его, остановим кровь, и как только он более-менее придет в себя, проводим во дворец. Не беспокойся, Эцио, теперь он в безопасности. И мы не забудем, что ты сделал.
Но Эцио думал о Франческо Пацци. У него было достаточно времени, чтобы сбежать.
– Мне нужно идти, – проговорил Эцио.
– Подожди! – позвал Лоренцо.
Полициано кивнул, и Эцио подошел к Лоренцо, присел рядом.
– Я у тебя в долгу, синьор, – произнес Лоренцо. – Я не знаю, почему ты мне помог и как сумел узнать о заговоре, когда даже мои шпионы ничего не подозревали.
Он замолчал, скривившись от боли, когда один из слуг принялся промывать его рану на плече.
– Кто ты? – продолжил он, немного собравшись с силами.
– Это Эцио Аудиторе, – ответил Полициано, подойдя и положив ладонь на плечо Эцио.
– Эцио! – Лоренцо пристально посмотрел на него. – Твой отец был великим человеком и отличным другом. Он был одним из моих сильнейших союзников. Он знал, что такое честь и верность, и никогда не ставил свои интересы выше интересов Флоренции. Но… – он снова замолчал, потом слабо улыбнулся. – Я был в монастыре, когда убили Альберто. Это был ты?
– Да.
– Ты не стал затягивать с местью. Как видишь, мне не так повезло. Но теперь, из-за своих чрезмерных амбиций, Пацци сами вырыли себе могилы. Молю, чтоб это было так.
Один их охранников, посланных разобраться с Пацци, преследовавшими Эцио, ворвался в зал, его лицо было залито кровью и потом.
– В чем дело? – спросил Полициано.
– Плохие новости, сир. Пацци восстали и теперь штурмуют дворец Веккьо. Мы не сможем сдерживать слишком долго.
Полициано побледнел.
– Это действительно плохие вести. Если они захватят дворец, то перебьют всех наших союзников, до кого смогут добраться. И если они захватят власть…
– Если они захватят власть, – перебил Лоренцо, – моя жизнь не будет значить ничего. Мы все будем мертвецами. – Он попытался встать, но повалился, застонав от боли. – Анжело! Тебе нужно взять солдат и…
– Нет! Мое место с тобой. Нужно отвести тебя во Дворец Медичи как можно скорее. Там мы сможем собраться и нанести удар.
– Я пойду, – вставил Эцио. – У меня есть незаконченное дело к Мессеру Франческо.
– Ты уже достаточно сделал, – Лоренцо посмотрел на него.
– Моя работа еще не закончена, Ваша Светлость. И Анжело прав, – у него есть более важная задача, – доставить вас в целости и сохранности во дворец.
– Синьоры! – вбежал посыльный Медичи. – Я принес вести. Я видел Франческо Пацци позади Дворца Веккьо во главе отряда солдат. Он пытается незаметно пробраться к Синьории.
Полициано взглянул на Эцио.
– Иди. Вооружись, возьми мой отряд и поспеши. Этот человек проводит тебя. Он покажет, где безопаснее всего выйти из церкви. Тебе потребуется десять минут, чтобы добраться отсюда до Дворца Веккьо.
Эцио поклонился и поспешил прочь.
– Флоренция никогда не забудет, что ты для нее сделал, – сказал ему вслед Лоренцо. – Ступай с Богом.
Снаружи звонили колокола большей части церквей, еще больше увеличивая какофонию звенящей стали, человеческих криков и стонов. В городе царили беспорядки, телеги полыхали огнем, солдаты с обеих сторон носились туда-сюда, сталкиваясь друг с другом в ожесточенной схватке. Повсюду, на площадях и мостовых, валялись мертвые, но вокруг было слишком шумно, так что вороны не осмеливались подлететь ближе, рассматривая тела с крыш своими неприятными черными глазками.
Западные ворота Дворца Веккьо оказались открыты, и с внутреннего двора долетал шум битвы. Эцио приказал отряду остановиться и обратился к офицеру Медичи, который побежал ко Дворцу и переговорил с другим отрядом.
– Ты знаешь, что там происходит?
– Пацци подобрались с тыла и открыли ворота изнутри. Но наши люди пока что сдерживают их. Они не прошли дальше внутреннего двора. Если все сложится удачно, мы сможем их окружить!
– А что есть о Франческо Пацци?
– Он и его люди держат задние врата Дворца. Если мы захватим контроль над ситуацией, то сможем загнать их в ловушку.
Эцио обернулся к своим людям.
– Вперед! – скомандовал он.
Они стремительно пересекли площадь и побежали по узкой улочке, которая вела вдоль северной стены Дворца, по которой когда-то давно совершенно другой Эцио карабкался к зарешеченному окошку камеры своего отца. Повернув направо, отряд неожиданно столкнулся с отрядом Пацци под предводительством Франческо охранявшим задний вход во Дворец.
Они оказались почти лицом к лицу с врагами, и когда Франческо узнал Эцио, то закричал:
– Опять ты! Почему ты еще жив? Это ты убил моего сына!
– Он пытался убить меня!
– Убейте его! Убейте сейчас же!
Две стороны сцепились в жестокой схватке, кромсая и прокалывая друг друга в ярости, близкой к отчаянью. Пацци понимали, что самое важное для них – сдержать линию обороны. Эцио, с холодной яростью в сердце, бросился в сторону Франческо, который стоял спиной к дверям. Меч Эцио, который он взял из арсенала Медичи, был хорошо сбалансирован и откован из толедской стали, но само оружие было ему непривычно и, как следствие, его удары были менее эффективны, чем обычно. Он больше калечил, чем убивал, людей, стоявших у него на пути. От Франческо это не укрылось.
– Считаешь себя мастером меча, щенок? Ты даже не способен никого прикончить. Позволь показать тебе, как это делается.
Они бросились друг на друга, искры от мечей летели во все стороны. Но у Франческо было меньше возможностей для маневров, чем у Эцио, к тому же, на двадцать один год старше соперника, он начал уставать.
– Стража! – закричал он. – Ко мне!
Но его люди отступили под натиском Медичи. Франческо и Эцио остались наедине лицом к лицу. Франческо затравленно оглянулся, ища пути к отступлению, но оставался только один – через дворец. Он распахнул дверь позади себя и побежал по каменной лестнице, что вела внутрь стены. Эцио догадывался, что большая часть солдат Медичи, защищавших дворец, сейчас находится в передней его части, где и велись бои, и что, вероятно, у них просто нет людей, чтобы прикрыть тылы. Эцио помчался следом за Франческо на второй этаж.
Комнаты были пусты, потому что все обитатели дворца, за исключением шестерых перепуганных секретарей, сбежавших при их появлении, находились сейчас внизу, пытаясь сдержать Пацци во дворе. Франческо и Эцио бежали по позолоченным залам с высокими потолками, пока не достигли балкона, выходящего на Площадь Синьории. Снизу до них доносился шум битвы, Франческо безуспешно пытался позвать на помощь, но его никто не услышал, а путь к отступлению был отрезан.
– Стой и дерись, – сказал Эцио. – Это касается только нас двоих.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
