Глава 18. Главное в вещах — воспоминания, которые они хранят
Глава 18. Самое главное в вещах — воспоминания, которые они хранят
— Монсир, вам плохо?
Моррис почувствовал, как ему помогают подняться на ноги. Потребовалось немало усилий, чтобы принять вертикальное положение. Голова соображала с трудом. Он не узнавал мужчину, который подставил ему своё плечо. Высокий, худощавый, с умными живыми глазами, в поношенной униформе дворецкого. Откуда он взялся на заднем дворе лавки?
— Вам нужна помощь? — это был не вопрос, а констатация факта.
Мужчина повёл Морриса к чёрному входу. И хотелось бы возразить, но помощь действительно была нужна. После первого предвестника неизменно следует второй — гораздо более мощный. Почему в этот раз всё случилось намного раньше, чем должно, Моррис подумает потом. А пока необходимо подготовиться — набраться сил. Как бы ему помогла сейчас айманская травяная настойка.
Мужчина с лёгкостью открыл дверь чёрного входа, и Моррис снова задумался: кто это. Почему ему не составило труда войти в лавку со двора, когда Моррис точно помнил, что этот вход был завален изнутри. Именно поэтому ему и пришлось залезать в лавку через окно, когда он прискакал сюда за сбежавшей пока-не-женой.
Мысль о Вивьен резко прояснила голову. Это же её лавка! Значит, встреча неизбежна. Меньше всего ему хотелось предстать перед ней в полуобморочном состоянии. Усилием воли Моррис взял контроль над телом и разумом и, когда мужчина в униформе дворецкого довёл его до просторного зала первого этажа, Моррис ступал, уже практически не требуя поддержки.
Как он и думал, встречи с Вивьен избежать не удалось. Девчонка спускалась со второго этажа с канделябром в руках…
.
.
Яна вернулась в лавку после разговора с Блезом в смятённых чувствах. "Несколько неудобное" сиденье сильно сократило время встречи, но осталось ощущение, что Блез её в покое не оставит. Того и жди, через день-два явится снова. И хоть его предложение выглядело достаточно заманчивым и, вроде бы, было Яне выгодно, но продать лавку казалось чем-то кощунственным. Не для того ей её завещали.
Яне хотелось обсудить предложение Блеза с Бонифасом, но дворецкого нигде не было. Видимо, отдыхает в своей комнате. Ничего, беседу можно отложить до ужина. Яна решила подняться к себе и продолжить изучать записи Жюля. Это важнее даже, чем наводить порядок в лавке. Там могут быть ответы на самые насущные вопросы.
Она устроилась в кресле и открыла записную книжку дядюшки на первой странице. Теперь она будет читать с самого начала и по порядку, не перескакивая с одного места на другое. Было немного странно, что повествование идёт от третьего лица, но Яна быстро привыкла.
Жюль почувствовал это впервые, когда ему было восемнадцать. Потом подобное стало происходить с ним часто, но в тот день он даже не понял, что именно с ним случилось.
С самого утра он отправился в цирюльню подстричь отросшие ниже плеч волосы. Он не первый раз посещал это место. Здесь всё было ему знакомо.
Цирюльник усадил в кресло и взял в руки гребень и ножницы. Внимание Жюля неожиданно сосредоточилось на гребне. Деревянный, с крупными зубьями и короткой удобной ручкой, он был очень похож на тот, которым пользовался сам Жюль. Такие гребни он видел и у других — ничего особенного. Но этот казался самым необыкновенным. Жюлем овладело необъяснимое желание заполучить гребень себе.
Как знакомо! То же самое Яна почувствовала сегодня, когда увидела камень, которым торговец придавил упаковочную бумагу.
Дальше в записях рассказывалось, как Жюль попросил цирюльника продать ему гребень, чем привёл в удивление. Но упорствовать тот не стал, и Жюль вернулся домой с вещицей, которая ему приглянулась.
Тогда он не мог понять, что особенного в гребне. Понимание пришло немного позже, когда Жюль стал артефактором. Он осознал важную истину: самое главное в вещах — воспоминания, которые они хранят. Предметы сами по себе не несут магический смысл, смыслом их наполняет то, что с ними происходит.
У вещи должна быть длинная история, её хозяева должны многое пережить, и только тогда вещь может стать заготовкой для артефакта, только тогда артефактор сможет наполнить её магической энергией.
У гребня действительно оказалась очень интересная судьба. Кому он только не служил, прежде чем оказаться у цирюльника. Им пользовались беглая каторжница, настоятельница храма, мировой судья и нечистый на руку ювелир, причём, с каждым из владельцев произошла необычная история.
Прочитанное заставило Яну задуматься о своей находке. Неужели у неё есть дар артефактора, и она смогла учуять в камне что-то необычное? Она, конечно, предполагала ненулевую вероятность, что унаследовала от дядюшки дар, но верилось с трудом. Зато теперь сомнения немного развеялись. Стало волнительно и радостно.
— Кузя, прикинь, у меня, возможно, есть способности к артефакторной магии, — поделилась она с котом, который вальяжно восседал на спинке соседнего кресла.
— Мрырр, — выдал он как само собой разумеющееся.
— Это ты не сомневался. А я вот и до сих пор не уверена. И потом, что толку радоваться, если даже дар и есть, но пользоваться им не умеешь?
Одна надежда, что в записях Жюля найдутся подсказки.
Яне хотелось окунуться в чтение с головой, но вдруг она уловила звуки, раздающиеся снизу. Кузя, разумеется, тоже навострил уши и, не долго думая, отправился проверить что там.
Складывалось впечатление, что кто-то топает и при этом прихрамывает. Но у Бонифаса очень лёгкие шаги. Яна уже успела обратить на это внимание. Выходит, это не он?
Как-то она устала от гостей за сегодня. Яна поднялась и, прихватив увесистый медный канделябр, вслед за Кузей направилась к лестнице. Это Бонифас знает целых двенадцать способов встретить непрошенных гостей, а у Яны дальше, чем вооружиться чем-то тяжёлым, фантазии не хватало.
