— Капитан, — попытался остановить его юноша, — выслушайте меня, я ничего не…
Вспышка, вырвавшаяся из дула парализатора, заглушила последние слова Винклера. Не закончив, юноша так и упал с открытым ртом…
Капитан Махони медленно поднялся со своего места, подошел к неподвижному телу и, чуть наклонившись, презрительно плюнул на лежащего человека.
Очнулся Рип в небольшой комнате без окон с единственной массивной железной дверью. Каменные стены помещения покрывал слой серой, во многих местах облупившейся краски. Где-то капала вода. Винклер лежал на старом, наполовину выпотрошенном матрасе. Матрас, в свою очередь, находился на приколоченных к стене и удерживаемых двумя ржавыми цепями дощатых нарах.
— Ну че, очухался, голубчик, — услышал он дребезжащий голос.
Рип оглянулся. У противоположной стены на таких же нарах сидел сгорбившийся старик. Грязные спутанные волосы обрамляли лысину, одет он был в не очень новые брюки и рубашку.
— Я говорю, очухался аль оглох, что ли? — обратился тот опять к Винклеру.
— Где я? — Во рту все пересохло, прилипший к нёбу язык с трудом слушался хозяина…
— Где, где, известное дело — в тюрьме, где ж еще. Или ты думаешь, тут тебе пансион благородных девии. — Старик противно засмеялся.
Рип и сам вспомнил события вчерашнего (или не вчерашнего) вечера. Он посмотрел на старика:
— Когда меня привезли? Сокамерник пожал плечами:
— Я вам шо тут, справочный автомат, может, у меня своих дел по горло… Вчера тебя кинули, вот когда…
— А сейчас который час?
— Дык тут не поймешь. — Старик широким жестом обвел лишенные окон стеньг. — Только по кормежке и определяемся, а кормят, надо сказать, препаскудно…
— Ты и примерно не знаешь?
— Не, почему, посчитать можно. Значит, так — на завтрак были енти, вонючие гренки с протухшим маслом и каким-то коричневым пойлом, потом приносили зеленую бурду — обед, стало быть, может, с полчаса, как от-седова пляшем… значит, где-то час пополудни. Во как! — Старик с гордостью посмотрел на Винклера. Похоже, этому узнику доставляло удовольствие корчить из себя идиота.
— Тебя за что сюда посадили?
— Меня, — старик ухмыльнулся, — а ни за что.
— Ну да, понятное дело…
— Не. — Старик хитро прищурился и продолжил разговор на полтона ниже: перво-наперво ответь — ты Чак?
— Вроде того.
— Вот ты-то мне и нужен, — довольно подытожил заключенный.
— А тебе-то я на кой черт понадобился? Старик даже обиделся.
— Вот и благодарность. Я, мил-человек, невиновный, яко агнец небесный, и специально сюда посажен, дабы тебе, дурья твоя башка, пособить.
Рип насторожился:
— С чего это ради?
Старик хитро посмотрел на него:
— Тебе уж виднее.
— Ну и кто тебя послал?
— А это не должно тревожить такого важного господина, как ты. Мое дело маленькое, передать тебе сообше-ниие, а ты уж, коли есть чем, пораскинь и реши, что лучше.
— Каким же образом ты собираешься вытащить меня отсюда?
Старик скорчил довольную рожу.
— Секрет фирмы, ну так как?
— Положим, я откажусь.
— Вот этого не советую. Дело, конечно, хозяйское. Шея твоя. Но Махони ентот, что припер тебя, не шибко на разговоры длинный. Кричит, аж слюна в стороны. Говорит, мол, хоть черь на заднице выскочит, а поганого Чакишку, тебя, стал быть, на енлектричный стул засажу, ешо и рубильник грозился включить. Самолично.
— Ладно, — Рип поднялся, — чего ты хочешь?
— Я-то ничего, а вот человеку одному надобно, и вот что он тебе изволит передать: значат, ты ему отдашь енту, ну как ее — Люси, а за нее я тебе помогу выбраться из оказии, тюрьмы, стал быть. А там уж ступай на все четыре стороны, ну как?
— А если я не соглашусь, а, напротив, сейчас возьму и придушу тебя.
— А зачем тебе меня душить, — Глазки старика испуганно забегали. — Я-то что, я бедный человек. Что с меня возьмешь, окромя вшей. Меня убивать резона нет, я ж напротив, я пригодиться могу. Например, знаешь ли ты, кто предал тебя и выказал Махони адресочек-то квартирки. Дружок твой, Бэрри, вот кто, да еще и девку твою прихватил.
— Что ты несешь! — вспылил Рип. — Бэрри не мог этого сделать, я ему нужен так же, как и тебе. Я один знаю, где Люси. Для чего ему меня предавать, чтобы казнили, а он остался с носом.
— А я почем знаю? — Старик пожал худыми плечами. — Но только ходит слушок, что Махони этот вроде бы на Бэрри работает, во как, отсюда и смекай.
Рип взвесил все за и против. То, что он не знал, где Люси, — это одно. Но сидя за решеткой или за стенкой, он этого так и не узнает — раз, а во-вторых, со дня на день его могут вообще казнить, причем за преступление, совершенное не им… или им. Главное, выбраться, а там уж…
— Хорошо, — сказал Рип. — Считай, что я согласен, я отдам Люси.
— Так-то оно лучше!
— Но при одном условии, — Прервал он старика. Оставался один человек, надеющийся на его помощь, Рип не мог оставить того в беде, пусть даже и не зная ее имени. — Сначала я поквитаюсь с Бэрри и освобожу Л… свою девушку, только так, иначе я никуда не пойду.
— Ох, ох, — старик вздохнул, — хозяин-барин. Да только на кой хрен тебе далась ента Липтия — зазноба твоя. Девок-то кругом, хоть дустом выводи, а он как… вперился в одну. — Да или нет?
— Да, да! Ладно уж, будь по-твоему. «Линтия, — подумал Винклер, — так вот как ее зовут». Звук имени ничего не всколыхнул в душе…
Он и старик вот уже второй час кружили по ночному городу. Сейчас целью их путешествия была резиденция Большого Бэрри.
Выбраться из тюрьмы, как выяснилось, оказалось не таким уж и сложным делом.
Винклер ожидал либо подземного хода, либо трюка с переодеваниями, изменением внешности или чего-нибудь в этом роде. А на практике, после его согласия, старик лишь доковылял до двери и что есть мочи загрохотал в нее. Почти сразу появился охранник в форменной одежде с салатной кожей и тремя наглыми глазами, который абсолютно спокойно и легально вывел узников, причем (какое хамство!) прямо через центральный вход или выход. Это уж как будет угодно.
Чего-чего, а такой простоты или скорее расхлябанности в устройстве мест заключения и воспитания Рип никак не ожидал. Впрочем… от планеты, где примерно 2/3 населения являются преступниками (по меркам Империи), нельзя требовать чего-то более строгого. Наверняка большая часть из них хоть раз, но посещада эти стены, и наверняка, не пробыв там и суток, они оказывались на свободе. Отсюда спрашивается: зачем держать огромный тюремный штат, если само заведедие выполняет чисто символическую функцию и является скорее данью традициям, нежели реальной угрозой?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
