— Бен, ты просто не знаешь!
— Чего я не знаю? — Ничего ты не знаешь! — мысленно воскликнула она. — Сьюзен, ты моя жена, и я хочу создать с тобой полноценную семью.
Глаза Сьюзен отчаянно защипало, веки горели, наливаясь новыми слезами, и она прижалась лбом к плечу Бена, стараясь спрятать от него лицо, спрятать свое прошлое. Если он узнает правду, то станет презирать ее, а может, и возненавидит.
— Поговори со мной, — шепнул Бен, отстраняясь и укладывая Сьюзен на спину. Приподняв с ее шеи шелковистый локон, он нежно поцеловал прядку, затем прильнул губами к ключице Сьюзен. — Доверься мне.
— Я тебе и так доверяю.
И это была правда. Сьюзен доверяла Бену настолько, насколько вообще была способна кому-либо доверять. А как же противозачаточные пилюли? — злорадно шепнул внутренний голос, и Сьюзен в который раз охватила паника. Бен должен знать, что она предохраняется! Нет! — запротестовал тот же голос. Совершенно не обязательно ему знать. По крайней мере, сейчас. Когда-нибудь скажешь… когда он сможет ее понять… Ее мысли прервал шепот Бена:
— Я сделаю для тебя все на свете, дорогая.
— Не надо так говорить.
— Надо, потому что я тебя люблю.
Сьюзен несколько секунд лежала неподвижно, боясь даже дышать. Нет, он не мог такого сказать. Ей послышалось. Буйное воображение играет с ней злые шутки. Бен не может любить ее. А если ему это показалось, то только потому, что он не знает правды. Не знает, что представляет собой настоящая Сьюзен, которая уничтожала всех, кого любила.
— Посмотри на меня, — тихо, но настойчиво произнес Бен и, решительно взяв ее за подбородок, повернул голову Сьюзен к себе. Разумеется, он не понял, почему она плачет. — У нас обязательно будет ребенок. И мы будем очень счастливы. Обещаю!
Неделя шла за неделей, время летело просто стремительно. Бен был внимателен к Сьюзен, а его страсть — осязаемой и реальной. Они спали вместе, просыпались вместе, делили трапезу и никак не могли насытиться друг другом. И при этом как-то умудрились стать друзьями.
Два-три раза в неделю Бен брал жену с собой в офис, специально приглашал ее на крупные совещания, приносил домой некоторые деловые документы, чтобы обсудить их с ней. Сьюзен достало ума сообразить, что у Бена блестящие перспективы в плане бизнеса, однако финансовые подробности ее утомляли. Ей нравилось, когда Бен объяснял, почему принял то или иное решение, она искренне радовалась, когда ей удавалось разобраться в каком-то вопросе. Но возиться с цифрами или спорить по поводу какого-нибудь из его экономических прогнозов у Сьюзен не было ни малейшего желания. Волей-неволей приходилось признать, что работа Бена и его бизнес нагоняют на нее скуку. Хуже того, цифры в финансовых отчетах вскоре начинали казаться ей совершенно бессмысленными, словно муравьи, ползающие по листу бумаги.
— Нет, это не для меня, — пробормотала Сьюзен, захлопывая папку с очередным проектом и бросая ее на кушетку. — Терпеть все это не могу.
Бен повернул голову от окна, где стоял, любуясь закатом, и на его губах заиграла легкая улыбка.
— А я-то все гадал, сколько времени тебе понадобится, чтобы в этом признаться. — Он подхватил папку с кушетки и небрежно пролистал ее, проглядывая на ходу диаграммы и графики. — Почему бы тебе снова не начать фотографировать?
Голос его звучал подозрительно мягко, и Сьюзен, озадаченно нахмурившись, внимательно вгляделась в лицо мужа.
— Ты же знаешь, я больше не занимаюсь фотографией.
— Мы могли бы устроить тебе здесь студию.
— Не нужна мне никакая студия, — отрезала Сьюзен, вскакивая с кушетки. — Я больше не фотографирую. И никогда не буду.
— А я уж было решил, что ты мне доверяешь.
— Так оно и есть.
— Тогда, может быть, объяснишь, что это значит? — сухо спросил Бен. Что-то в его голосе неуловимо изменилось, теперь в нем звучали почти зловещие нотки. — Вот, нашел в твоем ящике в ванной. — Он извлек из кармана пластиковую коробочку с пилюлями, потряс ею перед носом Сьюзен и постучал по ней пальцем. — Это ведь не витамины, правда?
Сьюзен бросило в жар, потом в холод. Это были ее противозачаточные таблетки! Бен не зря спрашивал, ведь он прекрасно знал, как выглядят лечебные препараты, которые она принимала. Наверняка ему уже известно, что это такое.
— Нет, не витамины.
— Где ты их достала? И когда?
— Первую упаковку еще в лечебнице, в Швейцарии. А новую упаковку получила в Афинах, у врача, который приходил осматривать меня после обморока.
— Так ты весь этот месяц пила противозачаточные таблетки? — Голос Бена стал таким же суровым и жестким, как и его внезапно застывшее лицо.
— Да. — Сьюзен подняла голову и содрогнулась, увидев, какой яростью полыхнули глаза мужа.
— Стало быть, ты мне лгала.
— Нет, не лгала.
— Во всяком случае, ты не была со мной честной до конца.
Правда вот-вот выплывет наружу, Сьюзен понимала это совершенно отчетливо. Скелет, запрятанный глубоко в шкафу, высунул свою уродливую голову. Сейчас снова начнется кошмар, от которого она, наверное, никогда не сможет оправиться. Это было уже слишком для хрупкого душевного равновесия Сьюзен, и она не выдержала. Распахнув дверь, она бросилась прочь из кабинета Бена, стремясь как можно скорее найти укрытие в тишине спальни.
Бен последовал за ней вверх по лестнице, и Сьюзен пустилась бегом. Бен в три прыжка догнал ее, перескакивая через две ступеньки, и, схватив ее за плечи, круто развернул к себе лицо.
— Что происходит, черт побери?
— Ты ничего не знаешь, и не надо тебе ничего знать.
— Да пропади все пропадом! Сьюзен! Мне осточертели твои тайны и недомолвки! — Пальцы Бена впились в ее плечи мертвой хваткой, так что вырваться не было никаких шансов. — Хватит загадок. Мне нужны прямые и правдивые ответы. Почему ты не сказала, что предохраняешься?
— Потому что ты тогда отобрал бы у меня таблетки или стал бы уговаривать меня не пить их…
— Естественно!
— Вот поэтому.
— Но ты же знаешь, как я хочу ребенка!
— А ты знаешь, что я не могу его тебе дать!
Сьюзен удалось вырваться, и она, не глядя, отступила назад. Там была ступенька. Сьюзен споткнулась, потеряла равновесие, и Бен едва успел подхватить ее. А потом без всяких церемоний потащил в спальню.
— Больше никаких пилюль и вообще никаких противозачаточных средств! — рявкнул он, захлопывая за ними дверь. — Поняла?
— Понять-то поняла, но я не могу сделать так, как ты требуешь!
— Вернее, не хочешь!
Сьюзен успела заметить, как в глазах Бена на мгновение промелькнула боль, впрочем, тут же сменившаяся гневом.
