обязательно поведает эту историю Паркеру, а тот посмеется.
— И что? Коннор тоже смеялся, — я пожала плечами, возвращаясь к центральному входу здания. — Идем, я замерзла, а Коннор обещал вызвать такси. Вот только сомневаюсь, что ему это удалось. Связь оборвалась.
Нина пыталась набрать номер Паркера, но тщетно. Нам все-таки пришлось идти пешком. Но вины Коннора не было в этом.
— Как холодно, — стучала зубами Нина, — Дай хотя бы шарф, я его на голову завяжу. Уши мерзнут.
— Серьезно? — воскликнула я, останавливаясь.
Мы шли уже час, и все это время, Нина постоянно ныла. Я вырвала пакет из ее руки и, достав оттуда кружевные трусики, натянула их ей на голову.
— Ты же так мечтала о красивом белье, — хохотала, глядя на подругу. — Вот оно и пригодилось.
— Дура, — смеялась Нина, стягивая с головы бирюзовые трусы. — Можно еще свечи зажечь, и освещать себе дорогу.
— А это неплохая идея, — продолжала хохотать я, понимая всю абсурдность ситуации.
До особняка мы добрались к полуночи. Аллею, что буквально днем расчистил садовник, замело. Утопая в белоснежном снегу, мы обошли беседку и, пройдя по аллее, проскользнули в открытые ворота. Я в который раз отметила, что даже главный вход не запирался. Странный дом. Странные его обитатели, что хранили тайны и секреты. Все это напоминало интересно закрученный сюжет какого-то старого фильма.
На пороге отряхнула сапоги, потянула на себя дверь, которая, конечно, оказалась незапертой. Словно в доме не боялись того, что сюда могут забрести нежданные гости. Например, грабители.
— Думаешь о том, что дом могут ограбить? — фыркнула Нина.
— А ты умеешь читать чужие мысли? — передразнила девчонку. — Да, именно об этом я только что подумала.
— Бояться нечего, Тина, — прошипела Нина, проходя в прихожую. — Весь этот участок надежно охраняется. Брайтоны известны в широком кругу аристократов. Неужели ты думаешь, что они не побеспокоились о безопасности?
— Не подумала, — прошептала я, снимая обувь. — Ну что, пора по спальням?
— И чем, скорее, тем лучше, — тихо ответила Нина, поднимаясь по лестнице. — Завидую я тебе. По-доброму, но завидую.
— Почему?
— Ты можешь стать женой самого богатого парня США. Паркер не плох, но он не Брайтон. Ты не подумай, я не питаю к Коннору романтических чувств. И он давным-давно развеял дым моих иллюзий по поводу каких-либо отношений.
— Не завидуй, Нина, — прошептала я. — Во-первых, это грех, а во-вторых, мне никто пока не делал предложения. То, что мы провели вместе ночь, еще не значит, что он на мне женится.
Говорю, а сердце сжимается от боли. А что, если он действительно играет со мной? Это было бы жестоко. Гоня прочь неприятные мысли, я пожелала девушке спокойной ночи и побежала по теплому ковролину к своей спальне, волоча в руках пакеты и сапожки.
С тоской взглянув на комнату напротив, вошла в прохладную спальню и включила напольный обогреватель. Жутковатый особняк, построенный черт знает когда, не имел центрального отопления. Холодный и не живой, как его хозяйка. Но ведь раньше, тут жила Мередит, мать Филиппа. И вспоминая рассказы Доры, я понимала, что эта женщина была добрейшей души человеком. Неужели ей самой было приятно находится в этом бархатном склепе? Интересно, а она была счастлива? После того как Филипп поведал историю своей вынужденной женитьбы, я сделала вывод, что его отец был не особо приятным человеком. Мое воображение несло меня в прошлое чужой семьи. И всему виной дурацкое любопытство.
Осторожно повесив промокшую дубленку на трехногую вешалку в углу комнаты, я надела комнатные тапочки и вышла из спальни. Сейчас я должна была убедиться, что с мистером Брайтоном все в порядке.
Дверь в кабинет Филиппа была слегка приоткрыта, и я постучала.
— Мистер Брайтон, — тихонько позвала мужчину. — Я могу войти?
— А? Что? — дернулся Филипп, явно не ожидая, что поздней ночью в его кабинет кто-то явится. — Да-да, конечно, Тина, проходи. Коннор дозвонился до тебя? Он волновался.
— Все в порядке, мистер Брайтон, не беспокойтесь, — улыбнулась я, становясь рядом с мужчиной.
Он смотрел в окно, на заснеженный двор. На старую конюшню, где произошла страшная трагедия. Лицо мужчины было пепельно-серым, а в руке он крепко сжимал стакан с янтарным напитком.
— Выпьешь со мной? — тихо спросил Филипп, указывая на письменный стол, на котором стояла бутылка коньяка.
— Я не пью, и вам не советую, — осмелев, ответила хозяину особняка. — Миссис Брайтон уезжая, просила приглядывать за вами. Сказала, что у вас больное сердце. Коннор тоже печется о вашем здоровье. Все волнуются. У вас заботливая семья.
Мужчина вздрогнул и протянул мне фотографию. Возле деревянного строения сидела молодая светловолосая Дора и читала книгу. Снимок был довольно старым, но хорошо сохранился. Затем Филипп подошел к столу, отодвинул ящик секретера и достал еще один снимок. На траве сидела милая девушка, как две капли воды похожая на молодую Дору. Я недоуменно глядела на фото. Единственным отличием обеих девушек, был цвет волос. У незнакомки со второго снимка, были темные локоны, такого же цвета, как у Коннора. Я побледнела и схватилась за стол.
— Ее зовут Виктория, — тихо заговорил Филипп. — И она моя дочь. Моя и Доры…
Я присела в кресло, продолжая всматриваться в фото девушки.
— Но как? — тихо прошептала, нервно сглатывая. — Она же не выжила.
— Все гораздо страшнее, милая. В тот роковой день, меня не оказалось дома. Я вообще старался бывать здесь, как можно реже. Дора носила ребенка и Флоранс тоже. Какая страшная ирония. С женой быть я не хотел, а с любимой не мог. Потому и сбегал. Сегодня у меня побывала гостья, — Филлип схватился за столешницу. — Она медсестра и была ассистенткой Спарка, когда Дору оперировали.
Оказалось, что девочка родилась живой и здоровой несмотря на то, что была недоношенной. В ту же ночь, еще одну роженицу прооперировали, но, к несчастью, ее девочка умерла через час после того, как появилась на свет. И тогда доктор Спарк, предложил поменять детей. Уже тогда он страстно любил Флоранс и хотел сделать все, чтобы угодить любимой женщине. Филипп знал о тайном романе супруги и доктора. Но
