когда она забеременела Коннором их отношения прекратились, а после вспыхнули с новой силой. Филиппа устраивало это. Коннора воспитала Дора, потому что Флоранс, не хотела его видеть, называя сына, плодом нелюбви.
— А те люди, что забрали девочку, они понимали, что идут на преступление? — тихо спросила я мужчину.
— Это мне предстоит узнать, — вздохнул мужчина, закрыл глаза и тихонько заплакал.
Я подбежала к нему и крепко обняла.
— Я горжусь своим сыном, —вдруг улыбнулся Филипп. — В отличие от меня, он борется за свое счастье. Я же свое потерял.
— Не говорите так, — я положила голову на плечо мужчины. — А что будет теперь? Вы расскажете Доре? Она имеет право знать. Столько лет оплакивать дочь, которая жива.
— Я должен буду уехать, — мужчина отстранился и снова открыл ящик стола, доставая оттуда коробку. — Держи, это твой новый смартфон. Я вставил твою сим карту. Нашел ее в спальне сына. Очень прошу тебя, не говори Доре о том, что узнала. И Коннору пока тоже. Я должен сам убедиться в том, что Виктория моя дочь. Именно за этим я и еду в Бостон. Обещай, что сохранишь мою тайну.
— Обещаю, — тихо прошептала, понимая, что это будет сложнее, чем все, что я делала раньше.
Одно дело хранить свои секреты, и совсем другое чужие. Тем более такие, как этот.
Пожелав Филиппу спокойной ночи и поблагодарив за новый телефон, я поплелась в свою спальню, понимая, что вряд ли усну. И как теперь общаться с Дорой? Как сохранить страшный секрет хозяина особняка?
Глава 22
Коннор
На этот раз меня занесло не куда-нибудь, а в Японию, на гору Фудзияма, что находится на острове Хонсю. Восхождение заняло почти пять часов с перерывами. Как обычно, Паркер вместе со мной отправился на покорение новой вершины.
Каждый год на гору восходят миллионы людей, и лишь небольшая часть совершает восхождение на самую вершину. Почти половина из них — это паломники, исповедующие синтоизм или буддизм. Такое путешествие, по убеждению японцев, приносит удачу и благополучие.
Сама гора была немного меньше четырех тысяч метров, но любителей острых ощущений и альпинистов скорее привлекал сам вулкан. На вершине мы провели довольно много времени.
Разбили небольшой лагерь. Развернули палатки. Вечерние посиделки у костра и печеный картофель, стали своеобразной традицией. Каждый раз, состав любителей гор менялся и этот раз не стал исключением. Новые лица, среди которых была даже девушка, что постоянно строила мне красивые ярко-зеленые глазки. На самом деле, девчонка была довольно хорошенькой, но на все ее попытки завязать непринужденную беседу, отвечал я сухо и бесстрастно. Возможно, будь это немного раньше, я бы затащил ее в свою палатку и провел незабываемую ночь, но теперь все изменилось.
— О чем думаешь? — не заметил, как к потухшему костру, тихо подкрался Паркер.
В последнее время, брюнет вел себя еще наглее, чем обычно. Я знал, что у него появилась некая девушка, с которой заядлый холостяк и бабник был готов остепениться.
— Обо всем и не о чем, — я пожал плечами, бросая в угли немного сухого хвороста. Руки мерзли, и я пытался хоть немного согреться.
— Не о чем, это о горничной с забавными веснушками? — хмыкнул Паркер, присаживаясь рядом. — Вот тут, я, пожалуй, соглашусь с тобой. Она действительно ни что. Завязывай, дружище. Найди себе достойную женщину и женись. Обрати внимание на миловидную шатеночку. Она хоть сейчас готова раздвинуть длинные ноги, и пустить тебя в жаркие объятия. Только представь. Живописная местность, костер и тела, сплетенные в танце любви, — сказав это Паркер заржал. — Шучу. Просто пойди и трахни ее, и мысли о поломойке тотчас же покинут твою голову.
— Заткнись, слышишь? Не смей говорить о ней, как о вещи, — в считанные секунды я поднялся на ноги, схватил брюнета за ворот куртки и придавил к выступу небольшой скалы на вершине. — Ты гнида, Паркер. — выдохнул, хорошенько встряхнув того, кого когда-то считал другом.
Очень хотелось врезать ему, да так, чтобы кровью плевал, но сдержался. Я вообще очень редко опускался до драки. Даже в старшей школе, когда все дрались из-за девчонок, старался уладить все с помощью слов. Но сейчас, готов был наплевать на собственные принципы. Еще раз дернув брюнета за капюшон, швырнул его в сторону и влез в палатку. Забравшись в спальный мешок, прикрыл глаза. И тут же перед ними возник самый нежный образ. Девочка с карими большими глазами, обрамленными густыми ресничками. Вздернутый нос. Веснушки на почти детском лице и забавные локоны, непослушно торчащие в разные стороны. Малышка Тина, сумела растопить ледяное сердце, и забралась под кожу. Она текла по венам. Проникала в легкие прохладным и свежим горным воздухом.
Уснул почти сразу и даже во сне видел ее бледное личико, слышал звонкий смех. Казалось, что она совсем рядом.
Проснулся среди ночи, от того, что кто-то потянул на себя молнию спального мешка. Теплая женская рука, пролезла под свитшот, рисуя на груди круги. Перехватив руку, резко развернулся и открыл глаза. Прямо передо мной сидела рыжеволосая зеленоглазая девушка.
— А я к тебе, — чувственно прошептала красавица, но не вызвала желания. — Мне скучно, составишь компанию?
— Прости, но я не знаю твоего имени, — резко схватил ее за кисть тонкой руки.
— Пэрис, — подмигнула мне шатенка. — Но разве это имеет значение? Я всего лишь хочу, чтобы нам обоим было хорошо.
— В лагере дюжина парней, — усмехнулся, выбираясь из мешка. — Почему твой выбор пал именно на меня?
— Не считая внешних показателей? — рассмеялась нагловатая особа. — Ладно, расскажу. Меня привлекают деньги и красивые, а главное очень знаменитые фамилии. Брайтон! Настолько крупной рыбки, еще не бывало на моем крючке.
Стало смешно. Девушка была обычной меркантильной шлюхой, но меня позабавила самоуверенность рыжеволосой.
— Предположим, я проведу эту ночь с тобой, а что потом, Пэрис? — облокотившись о стенку брезентовой палатки, спросил девчонку.
— А потом ты сам будешь искать встречи со мной.
— Эх, Пэрис. Может быть когда-то, я воспользовался бы возможностью проверить твою безумную теорию, но мое сердце не свободно.
— А я не претендую на него. Мне интересен совсем другой орган, и то, что может последовать
