— Воплощаешь в жизнь свои сладкие сны, лисичка? — спросил Николас, не поворачивая головы.
— Скорее уж это вечер кошмаров, — пробормотала Кина, потупившись. — Я так соскучилась по тебе, — жалобно шепнула она.
— Похоже на то, — согласился Николас полным желчи голосом.
Кина не в силах была выносить этот пристальный, тяжелый взгляд.
— Я выпила скотч с водой, а потом виски, и мне это даром не прошло, ясно?
— Зачем ты пила?
Кина прикусила язык. Ни за что на свете она не признается этому чужому, замкнутому, холодному человеку, что она нестерпимо тосковала о нем и что спиртное было ей необходимо, чтобы заглушить эту боль.
— Я приехал лишь для того, чтобы сообщить тебе: я передаю часть своих раскроечных фабрике Харриса, — бесстрастно проговорил Николас, по-прежнему не оборачиваясь. — Твою тоже. Теперь ты будешь иметь дело непосредственно с ним.
— Но... он же продал тебе эту фабрику, — пробормотала Кина.
— Он по-прежнему остался ее управляющим, — холодно пояснил Николас. — Разве он тебе не сказал?
Кина покачала головой. Мир ее разбаливался на части. Неужели Николас собирается уйти из ее жизни?
— Мы... мы с тобой еще увидимся, Николас? — нерешительно спросила она.
Прежде чем ответить, он глубоко затянулся.
— Видимо, мудрее было бы не встречаться, Кина.
Кину никогда не били в живот, но эти слова показались ей именно таким ударом. Ей было так больно, словно у нее вырвали сердце из груди. Она не в силах была терпеть эту боль. Глаза ее помнили каждый его мускул, эту встрепанную гриву темных волос, любимые черты лица, четкую линию носа, грудь, которую с такой нежностью ласкали ее пальцы, квадратный подбородок — слегка выпяченный, как сейчас... Николас прощался с ней — и она не в силах была ни сказать, ни сделать ничего, что заставило бы его передумать. Значит, она все-таки была права с самого начала. Николас хотел ее, но это была лишь минутная прихоть, и теперь он решил покончить с этим. Однако даже в эту минуту Кина вопреки всему еще надеялась, что ошибается. Она поднялась с царственным видом, не позволяя себе ни заплакать, ни даже просто показать свою боль.
— Если ты считаешь, что так будет лучше... — тихо проговорила она. — Спасибо тебе за все, Николас. У нас с тобой было немало хороших минут.
Николас кивнул:
— Да, больше, чем плохих.
Кина встретилась с ним взглядом и быстро отвернулась, прежде чем он успел заметить слезы в ее глазах.
— Не забудь прислать мне открытку на Рождество, — сказала она, следя, чтобы голос ее не задрожал.
— Не забуду.
В прихожей Кина остановилась, так и не поворачиваясь к нему лицом.
— Счастливого пути, — выдавила она.
— Ты могла хотя бы повернуться ко мне, когда прощаешься, — проворчал Николас.
— Нет, боюсь, что не могла бы, — шепнула она, и по щеке ее наконец скатилась первая слезинка.
Кина бросилась обратно в зал, к Джеймсу, и уткнулась мокрым от слез лицом в его безупречную черную жилетку. Услышав стук захлопнувшейся двери, она вздрогнула.
— Так вот оно что, — понимающе пробормотал Джеймс.
Но Кина ничего не ответила. Ей было так плохо, как никогда. Кое-как она продержалась остаток вечера, ухитрившись улыбаться гостям, поддерживать светскую беседу, умело принимать комплименты, возвращая их с не меньшим изяществом. Она исполнила все, что требовалось от радушной хозяйки, и лишь когда дверь закрылась за последним гостем, она позволила себе рухнуть в слезах на диван.
Мэнди сидела рядом, гладила Кину по голове, ворковала что-то утешительное и наконец заставила ее рассказать о разговоре с Николасом. Поток слез несколько иссяк.
— Вы сказали ему, что интересуетесь Джеймсом? — мягко спросила Мэнди.
— Нет, — раздраженно бросила Кина.
— Но разве не понятно, что он должен был почувствовать, когда увидел, как вы танцуете с Харрисом?
Кина поежилась.
— Я ничего не могла ему объяснить. Он просто вытолкнул меня из своей жизни, оставив меня с Джеймсом. — Кина вытерла слезы со щек. — По крайней мере теперь у меня есть повод некоторое время не возвращаться в Нью-Йорк. Думаю, что переведу сюда свой офис и заберу с собой Энн и Фэй.
— Вам здесь хорошо, но им-то этот городишко может прийтись не по вкусу, — напомнила Мэнди.
— Тогда я буду курсировать между Нью-Йорком и Эштоном. — На лицо ее снова набежала тень. — Я больше не желаю видеть Николаса! Никогда! — И Кина разрыдалась, уткнувшись лицом в диванную подушку. — Я так не могу! Я этого не выдержу, Мэнди!
— За что же вы его так ненавидите, милая моя? — спросила Мэнди.
— Я люблю его! — поправила ее Кина, поднимая голову и глядя в доброе лицо экономки полными слез глазами. — Но я поняла это, только когда мы приехали в Чарльстон, а было уже слишком поздно. Мэнди, я так люблю его, что готова отдать все на свете за один-единственный день рядом с ним, понимаешь? Все деньги и слава в мире не стоят ни гроша, если нет Николаса.
— Могу я дать вам один совет? — спросила Мэнди.
— Разумный?
— Да. Почему бы вам не поехать к нему и не рассказать о том, что вы чувствуете?
— Чтобы он похлопал меня по плечу и успокоил? — прорыдала Кина. — Другого от него не дождешься. По-моему, я ему просто надоела.
— А вам никогда не приходило в голову, что Николас может быть в вас влюблен? — мягко спросила Мэнди.
— Ты не слышала, что он мне говорил! — жалобно
возразила Кина.
— Интересно! — заметила Мэнди. — Проехать на ночь глядя две тысячи миль только затем, чтобы увидеть того, кто тебе надоел!
Кина исподлобья взглянула на экономку.
— Он... он приехал, чтобы сообщить мне о передаче раскроечных...
— Он бы мог сделать это по телефону. И что, скажите на милость, предстало перед его глазами, как только он вошел?!
Кина пожала плечами:
— Я. И Джеймс.
— Ник всегда отчаянно ревновал вас, — напомнила ей Мэнди. — Вы не могли не заметить этого! Я видела, какими глазами он на вас смотрит. Многие женщины отдали бы все на свете за подобный взгляд такого мужчины, как Ник! Подумайте об этом!
Нижняя губа Кины задрожала, глаза снова затуманились от слез.
— Но что я могу поделать? Уже слишком поздно!
— О нет, еще нет. Подождите-ка здесь.
Мэнди встала и вышла из комнаты. Минуту спустя Кина услышала, как экономка набирает номер телефона. Сделав три звонка, она вернулась.
— В аэропорту вас ждет самолет, который доставит вас в Чарльстон, а в чарльстонском аэропорту вас встретит шофер, который довезет вас до дома Николаса. Остальное — в ваших руках, — сказала она.
