Они подошли к подножию черного холма и долго искали волшебников, охраняющих копи. Но поиски их оказались тщетными. Вместо волшебников они нашли плавильные печи, в которых некогда здесь жившие люди плавили железную руду. Эти печи были сделаны из глины, зарыты в землю и по форме напоминали верхнюю часть туловища женщины. Шея служила вместилищем для руды, в отверстие, сделанное в животе, бросали топливо, в груди металл очищался. Но старые глиняные бюсты потрескались, дожди смыли золу, и в течение многих лет никто не пользовался этими печами.
Бушмены подошли ко входу в тоннель, прорытый в холме, и заглянули в черный проем. Раздалось хлопание крыльев. Бушмены в испуге отскочили и натянули тетиву луков, потом захохотали, увидев горных голубей. Вспомнив советы старика, они внимательно осмотрели землю у входа и увидели следы крыс, мышей, ящериц, змей и кистехвостов.
Дакуин погладил себя по животу и заявил, что мясо кистехвоста очень вкусно.
— Верно! — отозвался Кассо, младший из четырех бушменов.
— Мы разведем костер, — сказал Краг. — Двое из нас возьмут горящие палки и войдут в черную дыру, а двое останутся у входа.
Они принесли хворосту и у самого входа разложили костер. Краг взял горящую палку и вошел в тоннель; Дакуин, держа наготове лук, следовал за ним по пятам. Летучие мыши закружились над их головами и подняли такой шум, что заглушили голоса бушменов. Краг остановился и дал им успокоиться, потом медленно пошел вперед. Под низким сводом светились огненные точки — глаза летучих мышей. Такие же точки блеснули на земляном полу.
— Иниоко! — прошептал Дакуин.
Краг быстро опустил факел и осветил свернувшуюся кольцами ядовитую змею. Она выгнула шею, готовясь к атаке; бушмены, не трогаясь с места, заговорили с ней шепотом, и глаза змеи потускнели, широкая голова припала к земле.
Осторожно переступили они через нее, но, сделав несколько шагов, снова остановились. Они услышали какой-то стук.
— Это гаузакен (кистехвост), — прошептал Дакуин. — Гаузакен стучит иглами.
Крагу не приходилось охотиться на кистехвостов.
— Мы его не поймаем, — проворчал он. — Гаузакен пуглив, он убежит от нас в темноту.
Но кистехвост попытался пробраться к выходу и, скользнув между ног Крага, свалил его. Дакуин ткнул животному в морду пылающий факел и нанес ему удар по носу. Взяв кистехвоста за передние лапы, они потащили его к выходу, где их радостно встретили караульные, обеспокоенные долгим отсутствием товарищей.
Мясо убитого животного понравилось бушменам. Они съели все, до последнего куска, а иглы спрятали.
Долго сидели они у костра и говорили о древних людях, проложивших этот тоннель в холме, а Краг прислушивался, не идут ли волшебники.
О том, кто такие эти «волшебники» и что они тут делают, бушмены не имели ни малейшего представления и верили на слово старикам, говорившим, что волшебники охраняют холм.
Они достали гадальные кости, желая знать, что скажут они о волшебниках. Но кости не могли сказать ничего нужного; бушмены привыкли гадать на костях перед тем, как отправиться на охоту, спрашивали они их также о том, какая будет погода, но волшебниками кости, по-видимому, не интересовались, и Краг спрятал их в мешок.
Взяв факелы, бушмены снова вошли в тоннель искать черный минерал «тто».
Они нашли пласт белого кварца с желтыми крапинками, а в конце тоннеля увидели скелет человека с расколотым черепом; тут же, на земле, лежали синие бусы. Должно быть, они были завезены сюда из Тира; много веков назад такие бусы играли важную роль в меновой торговле с туземцами западного побережья. Бушмены, захватив свою находку, продолжали исследовать тоннель, и наконец свет факелов упал на блестящий черный пласт в стене подземелья. Это был «тто». Они наполнили мешки обломками «тто» и, спотыкаясь, побрели к выходу.
На площадке перед тоннелем увидели они волшебников, сидевших на корточках, и в ужасе завопили. Волшебники немедленно обратились в бегство, бежали они на четвереньках.
— Обезьяны! — воскликнул Дакуин и стал прыгать и гримасничать, передразнивая павианов.
— Никаких волшебников здесь нет, — заявил он. — Мы видели летучих мышей, иниоко и гаузакена в пещере, которую вырыли древние люди. Летучие мыши, иниоко и гаузакен не боятся волшебников. Я тоже их не боюсь. Мы останемся здесь и будем сушить мясо.
На склоне горы паслись черные антилопы.
Дакуин взял свой лук и спустился в ложбину. Краг сощурил глаза.
— Кто привел вас сюда — он или я? Сейчас волшебников здесь нет, но они скоро вернутся. Так говорят кости. Мы отсюда уйдем.
Он отправился в путь, и один из бушменов последовал за ним, но другой остался у входа в тоннель.
Когда Дакуин вернулся, сгибаясь под тяжестью добычи, его встретил один Кассо. Дакуин бросил мясо на землю, стер со лба пот, стекавший ему в глаза, и понял, что Краг и другой бушмен ушли, захватив свои циновки, мешки и оружие.
— Они указали место, где мы встретимся? — спросил он.
— Они ушли, потому что боялись волшебников. Так сказал Краг.
— Больше ничего он не сказал?
— Краг привел нас сюда. Он рассердился, потому что Дакуин ушел на охоту. И он боялся волшебников.
— Краг — хороший вождь. Он возьмет камень, плюнет на него и бросит на землю вместе со своими дурными мыслями. Мы поедим, потом пойдем туда, где я убил черную антилопу, взвалим тушу на плечи и догоним Крага.
К вечеру они догнали Крага и его спутника, которые сидели под деревом на берегу реки. Дакуин сбросил с плеч ношу и помог разложить костер.
Все четверо сытно поели, а на следующий день Дакуин спросил Крага, не хочет ли он остаться у реки и поохотиться.
Видя, что Дакуин подчиняется авторитету вождя, Краг сменил гнев на милость. Три дня провели они у реки, охотились и сушили мясо. Однажды подошли они к кафирской деревне, покинутой жителями. Тропы, проложенные к водоему, к огородам и к соседней деревушке, поросли травой.
Бушмены вошли в крааль и увидели, что он полуразрушен слонами: тростниковые крыши были сорваны, огромные корзины, сплетенные из высокой травы «тамбуки», растоптаны, а хранившийся в них маис съеден.
Птицы закончили разграбление, начатое слонами, и во всем краале не осталось ни единого зернышка.
Вид этого разграбленного крааля окончательно убедил бушменов в том, что никакого смысла не имеет возделывать землю. Правда, слоны не часто уничтожают посевы, но саранча и другие насекомые каждый год взимают дань с земледельцев. Долго рассуждали они о преимуществах кочевого образа жизни, но в конце концов Дакуин стал защищать уклад жизни кафиров.
— Земля, — сказал он, — принадлежит людям, которые живут все вместе и защищают свое имущество, а бушменов загнали в пустыню.
