у тебя?
— Да, оно там в одежде.
— Сейчас я вернусь и принесу лекарства. Жди здесь. У нас еще есть время.
Колта выбежал. Я с усилием выбралась из-под одеяла. С трудом натянула хлопковые шаровары. Более надеть ничего не представлялось возможным. Прикрыв грудь руками, я подошла к моей сброшенной одежде. Это надо спрятать. С некоторым благоговением я провела пальцами по нежному шелку платья с лилиями.
— Сараана, — прошептала я.
Мне не хотелось выбрасывать такой красивый наряд, хоть он и был разорван. Это мое первое платье здесь. Такое нежное, его подарил мне Тал Тал.
Скрутив платья и черный плащ ильханитов в сверток, я спрятала это в самый дальний угол под кроватью. Затем быстро легла животом на постель, содрогаясь от холода. Как раз вернулся Колта. Сначала он застыл, хлопая глазами, смотря на меня.
Я тут же пояснила, чувствуя смущение.
— Рана на спине, ты ее обработай, а я сам перевяжу.
Хорошо, что он не видит, как я покраснела. Лежу тут с голой грудью. Конечно, шансов, что он не поймет, что я женщина очень мало. Но я надеялась, что Колта не заметит, в конце концов он видит только обнаженную спину. Но даже если он догадается, я уже приготовилась к этому. Буду умолять его не выдать меня. Не знаю, сил больше не было.
Колта приблизился.
— Этот твой странный источник света, можно его взять в руки? — настороженно спросил он.
— Да, он не кусается.
Колта положил перевязки на стол, двумя пальцами взял фонарь и встал надо мной, светя на спину.
— Давай быстрей, очень холодно.
— Да…да. Мату… ааа.
— Не мешкай, Колта, — строго сказала я.
Евнух осторожно сел рядом. Мне почему-то было до ужаса неловко, хотя он даже не мужчина, как любят тут поговаривать. Когда Тал Тал лечил меня, все было по-другому. Я была в натуральном шоке, почти ничего не понимала, да и была не так сильно раздета. Я не знаю, но наверно глупо стесняться евнуха. Хотя почему бы и нет. Я же сама говорила, что отсутствие какого-то органа еще не лишает человека мужества.
— Ну что там? — настойчиво спросила я.
— Рана хорошо обработана, я наложу кровоостанавливающую мазь, — немного безжизненным голосом ответил Колта.
Легкими касаниями он помазал рану.
— Давай наложим повязку, — предложил он.
— Нет, не надо. Я сам.
Колта помолчал.
— Хорошо. Я жду за дверью. Наложи повязку потуже.
Он встал и вышел. Я встала, убедилась, что дверь закрыта. В медицине я не так бесполезна, как может показаться. Моя старшая сестра как-то очень заболела, и у нее были гнойные раны, мне приходилось ухаживать за ней, и я научилась менять повязки и обрабатывать раны. Хотя бинтовать себя раньше не приходилось.
Но если долго мучиться что-нибудь получится. Чтобы грудь было не видно я обычно ее перевязывала или носила специально привезенный из будущего корсет. Сейчас я предпочла именно его. Сверху нацепила все свои три халата, шапку и сапоги.
Колта ждал на пороге. Когда я вышла, содрогаясь от холода, он с раздражением осмотрел меня, снял с себя шубу и вдруг накинул мне на плечи.
— Бегом к Его Величеству, давай, быстрее!
— Ага, хорошо, Колта.
— Канцлер уже там. Так что тебе придется постараться, чтобы он ничего не понял.
Колта ничего не сказал насчет моего пола. Это значит, что он ничего не понял? Будем надеяться на это.
14. Спасти рядового евнуха
Покои императора Тогон-Темура. Рассвет.
В апартаментах Великого Хана и яблоку негде было упасть. Толпились не только слуги дворца, но и военные, которых привел канцлер. Колта, держа меня за локоть, протащил сквозь людской рой. Мы оказались в чайной комнате. Главный евнух одним движением прогнал всех девушек, находящихся там. Потом склонился над ящиками с травами, смешал кое-какие из них, залил кипятком.
— Вот выпей это.
— Сейчас бы кофе долбануть, — вяло ответила я.
Колта непонимающе уставился на меня.
— Ааа, кофе у вас еще нет, — я тут же зажала рот ладонью, а то открою Америку раньше времени.
Кстати, а это неплохая идея. Займусь этим на досуге.
— Это бодрящая настойка, выпьешь ее и пробегаешь еще несколько часов как заведенный, — пояснил Колта.
Я послушно выпила. Евнух тем временем навел чая, страдальчески сморщил лоб, осматривая меня.
— Стоять можешь?
— Еще бы, спасибо, Колта, ты мой спаситель.
— Спасителем быть еще не приходилось.
— Хах, Колта, давай чай, понесу Его Величеству.
— Канцлер там.
— Не боись, прорвемся.
С подносом на руках я зашла в кабинет Тогона. На кушетке сидел сам император. Рядом его первая жена Сон Нян и вдовствующая императрица Довагер. Она приходилась теткой императору, связывали их непростые отношения. Когда было выгодно, она поддерживала его, когда нет, то кого-нибудь другого. Я знала, что этой женщине ни на грош нельзя верить. Однако хуже нее была только императрица Танашири. По крайней мере так говорили. Младшая дочь канцлера изводила весь дворец своим склочным характером и жестокостями.
Танашири оказалась очень красивой, если не сказать миловидной девушкой. Надув свои полные губки, она стояла между Тан Ке Ши и Талахаем, торжествующе ожидая очередное унижение своего супруга.
Сам канцлер застыл прямо перед императором.
— Ваше Величество, — глумливо сказал Эль-Тимур, — простите меня, что я так рано с визитом. Но мне довелось узнать, что во дворец проник убийца, и я помчался вам помочь.
— Убийца! — вскочила вдовствующая императрица, ее золотые украшения тревожно звякнули, — о чем вы говорите, канцлер?
— Он из ханьской секты Белый Лотос. А вы знаете, что эта секта живет тем, что собирается убить императора и всю его семью. Эти собаки ненавидят нас монголов.
Император вдруг бросил взгляд на меня, хотя я старалась не высовываться. Но что поделаешь, приказы не обсуждаются, я просеменила к столику Великого Хана и принялась разливать чай.
— С чего вы взяли, что кто-то из людей Белого Лотоса проник во дворец? — гневно спросила Сон Нян.
На меня вроде никто не смотрел.
— Мы нашли кое-что, Тан Ке Ши, покажи, — велел канцлер.
Тан Ке Ши продемонстрировал императору и всем присутствующим потерянную мной ночью черную шляпу.
— Что это? — спросила вдовствующая императрица.
Я старалась не смотреть в сторону Тан Ке Ши, будто меня не интересует эта чертова шляпа. Но в этот миг в лопатку сильно стрельнуло. Левая рука соскользнула с чайника, и я выронила его. Кипяток вылился на ладонь.
— Простите, простите, — превозмогая боль, пробормотала я. Из глаз брызнули слезы.
— Проклятый евнух! — зарычал Тан Ке Ши.
Талахай с подозрением уставился на меня.
— Ой, обжегся! — пропищала я.
— Да что с тобой
