бы смогла. Не так уж это много.
— Он недаром старается и недорого тебя ценит, — возмущенно сказал брат.
— Я никогда не позволю Йошикава-сан коснуться меня. Я сижу, улыбаюсь и слушаю, как он говорит о своей семье и о работе. — Она не упомянула, что наливала ему спиртное и наносила на щеки румяна, которые он купил для нее, а потом стирала их, прежде чем вернуться домой.
— Он платит тебе, чтобы ты заигрывала с ним. Ты ведешь себя как блудница! — воскликнул брат. — Порядочные женщины не ходят в рестораны с женатыми мужчинами! Отец сказал, что пока мы работаем в Японии, я отвечаю за тебя и должен следить за сестрой. Какая разница, что она старше? Она девушка, а я мужчина. Я не могу допустить, чтобы это продолжалось. Я не позволю!
Брат был на четыре года моложе своей девятнадцатилетней сестры. Раньше они жили с дальним родственником в переполненном доме в Икайно. Жена этого человека, пожилая женщина, не донимала их, пока они платили свою долю аренды, и она не ходила в церковь, так что пастор Йоо не знал ее.
— Отец и мать дома голодают. Дяде нечем кормить своих жену и детей. Я бы продала собственные руки, если бы могла. Бог хочет, чтобы я помогла родителям. Грех не заботиться о них. Если это опозорит меня… — девушка заплакала. — Разве невозможно, что Господь послал Йошикаву-сан в качестве поддержки для нас? — Она с надеждой посмотрела на пастора Йоо, который взял девушку за руки и склонил голову, словно в молитве.
Йоо глубоко вздохнул.
— Как трудно, должно быть, принимать вес этого мира на хрупкие плечи. Знают ли ваши родители, где вы взяли эти деньги?
— Они думают, что это из моей зарплаты, но она едва покрывает нашу аренду и расходы на еду. Брат должен ходить в школу. Мать сказала мне, что мой долг — помочь ему получить образование. Он угрожает бросить учебу, поскольку хочет работать, но это глупое решение, если взглянуть на ситуацию в долгосрочной перспективе. Без образования он навсегда останется на этой ужасной работе. Ему надо научиться читать и писать по-японски.
Исэк поразился силе и уму девушки: она подумала обо всем. Он был несколькими годами старше, но вряд ли бы сумел все так хорошо продумать. Ему не приходилось отдавать родителям заработанные деньги, потому что он вообще никогда не зарабатывал. Когда он получил приглашение в Осаку, условия не обсуждались; он предположил, что ему заплатят достаточно, чтобы поддержать существование, причем теперь не только его собственное, но и жены и ребенка. В присутствии этих молодых людей он почувствовал себя эгоистичным дураком.
— Пастор Йоо, мы хотим, чтобы вы приняли решение. Она не слушается меня. Я не могу узнать, куда она идет после работы. Если она будет встречаться с этим козлом, он сделает что-то ужасное, и никто не позаботится о том, что с ней происходит. Вас она выслушает, — тихо сказал брат.
Сестра опустила голову. Ей не хотелось, чтобы пастор Йоо плохо думал о ней. Утро воскресенья было для нее особенным: только в церкви она чувствовала себя хорошо. Она не делала ничего постыдного с Йошикавой-сан, но понимала, что его жена не знает об их встречах, и он часто брал ее за руку, и хотя это не казалось опасным, но и невинным тоже не выглядело. Не так давно он упомянул, что она должна сопровождать его до чудесного места в Киото, но она возразила, сказав, что ей нужно позаботиться о еде брата.
— Мы должны поддерживать нашу семью, это правда, — согласился Йоо, сестра кивнула с облегчением. — Но мы должны быть осторожны и сохранять добродетель. Она ценнее денег. Ваше тело — священный храм, где пребывает Святой Дух. Забота вашего брата законна. Ваша чистота и репутация также важны, если вы хотите выйти замуж. Мир сурово судит девушек. Это неправильно, но так все устроено в этом грешном мире, — сказал он.
— Но он не может бросить школу, господин. Я обещала маме… — сказала сестра.
— Он молод. Он может пойти в школу позже, — возразил Йоо, хотя понимал, что это маловероятно.
Брат оживился, он не ожидал такой поддержки. Он ненавидел школу — японские учителя считали его глупым, а другие ученики ежедневно издевались над его одеждой и акцентом. Он планировал заработать побольше, чтобы сестра могла уйти с фабрики и поискать работу в другом месте, а он сам смог бы посылать деньги в Чеджу.
Молодая женщина всхлипнула.
Йоо еще раз вздохнул и спокойно сказал:
— Вы правы, было бы лучше, если бы ваш брат ходил в школу. Хотя бы год или два, чтобы он мог научиться читать и писать. Образование очень важно, нашей стране нужно новое поколение грамотных людей, которые поведут нас вперед.
Сестра успокоилась, думая, что пастор еще может занять ее сторону. Она не хотела встречаться с Йошикавой, скучным и старым, от которого пахло камфорой, но она считала, что действует ради благородной цели, ради достойного будущего семьи, а потому она должна работать, а брат ходить в школу.
Исэк слушал Йоо в восхищении, он думал, что старший пастор очень опытный, а еще добрый и сильный.
— Сейчас Йошикава-сан не хочет ничего, кроме вашей компании, но он может пожелать большего, а вы окажетесь в долгу перед ним. Вы будете опасаться потери работы. И тогда будет слишком поздно. Вы думаете, что используете его, но разве так? Как ты думаешь, друг мой? — Пастор обернулся к Исэку.
Тот кивнул в знак согласия, довольный состраданием пастора и его мудростью. Он бы не знал, что сказать.
— Исэк, ты благословил бы этих детей? — спросил Йоо, и Исэк начал молиться за них.
Брат и сестра ушли без возражений, они, несомненно, вернутся в церковь в воскресенье утром, чтобы посетить службу.
Ху принес три больших чашки пшеничной лапши с соусом из черной фасоли. Трое мужчин помолились перед едой. Они сидели на полу, скрестив ноги, поставив горячую еду на низкий обеденный стол, сделанный Ху из ящиков. В комнате было холодно,
