– Ходили слухи о причастности графа не только к странной и преждевременной кончине его супруги, поговаривали также о других его грешках. – Дядюшка удобно устроился в кресле, намереваясь рассказывать долго. – Несмотря на возраст, граф де Мелиньи несколько лет назад заново приступил к поискам невесты для себя. Несомненно, руководясь не чувствами, а черствым расчетом. Выбор пал на едва отметившую семнадцатилетие Бернадетту де Перрой, наследницу внушительного состояния и внучку высокопоставленного придворного маркиза де Перроя. Все было обговорено заблаговременно. Только вот саму Бернадетту никто спросить не удосужился. Ее мать пробовала уверить своего отца, маркиза, в том, что девушка будет совершенно несчастна, коль скоро ей доведется связать себя узами брака со стариком. И это возымело действие. Дед выслушал рыдающую внучку, Бернадетта созналась, что влюблена в барона де Велине. Барон был куртуазным ухажером и вообще недурной партией, конечно, не такой блистательной, как граф де Мелиньи, но вполне достойной. Маркиз решил отказать дряхлому жениху, счастье внучки кое-что для него значило. Узнав об этом, де Мелиньи приложил все силы и влияние, чтобы заставить де Перроя выдать Бернадетту именно за него. Он скупил векселя маркиза, сплел интригу против него, чтобы лишить влияния, и в конце концов оклеветал перед его величеством. Не пощадил граф и соперника: злосчастного де Велине похитили и отослали связанным в колонии, где он едва не погиб. Узнав об исчезновении любимого, принужденная выйти замуж за старика, чтобы спасти семью, Бернадетта утопилась в пруду фамильного замка де Перрой. В письме, найденном на кучке опрятно сложенной одежды, девушка сообщила, что не хочет стать причиной несчастья родных, как стала причиной смерти барона де Велине. Спустя год барон возвратился в Париж. Чудом выжив, он смог связаться с семьей и получить помощь. Взбешенный, он обвинил в своем похищении графа де Мелиньи и вызвал его на дуэль. За несколько часов до назначенной встречи барона насмерть сбил экипаж без гербов на дверцах. Само собой разумеется, графа никто не обвинял. Не осмелились, да и доказательств не было… Такой человек, как граф де Мелиньи, – уверял Дориана дядюшка, – без труда ликвидирует неугодного жениха внучки и, не дрогнув, уладит ее брак с необходимым ему человеком. И даже если сначала он не обнаружит свою суть, то предаст позднее. Как это уже бывало не раз. Во времена Фронды де Мелиньи присоединился к противникам Мазарини, даже занял среди них приметное место, очутившись среди приближенных герцогини де Лонгвиль. А потом он легко продался кардиналу, когда понял, что дела его союзников начинают расшатываться. Благодаря его проискам многие из Фронды понесли внушительный ущерб, в особенности герцогиня де Лонгвиль и один из ее приближенных, аббат. От эшафота святого отца избавило лишь вмешательство папского престола. Аббат… – тут Базиль замялся, вспоминая. – Как бишь его звали… Ах да, аббат де Виллуан оказался, видите ли, воином ордена Иисуса. Безусловно, после этакого скандала надеяться на карьеру у иезуитов ему не приходилось. Впрочем, позднее герцогиня не забросила своего приближенного – или больше, чем приближенного… Поговаривают, он неплохо устроился, принят при дворе. К чему я веду… К тому, что тебе надлежит держаться от мадемуазель де Мелиньи подальше, мальчик мой. Как бы ни обернулось дело, ты попадешь в беду и поставишь меня под удар. А в результате ты погубишь и себя, и девушку. И дашь этому мерзавцу де Мелиньи козырь в той войне, что продолжается между нами уже долгие годы.
Маркиз смолк, хмуро уставившись на племянника.
– Хорошо, дядя, – нехотя согласился виконт. – Я прерву это знакомство.
Базиль довольно кивнул.
Однако Дориан считал, что имеет право решать сам. В конце концов, ему уже не двадцать лет.
«Почему бы и нет?» – потешаясь, поддразнил внутренний голос.
– Почему бы и нет? – еле слышно проговорил Дориан. Простой флирт в рамках допустимого. В настоящий момент его сердце абсолютно свободно – оно свободно всегда, а общество Лоретты так притягательно. При столь авторитарных деде и брате мадемуазель де Мелиньи нуждается в самоутверждении. Почему бы не подыграть ей чуть-чуть? Дядя не узнает.
«А ты убежден, что сможешь остановиться вовремя?» – не утихал внутренний голос. К тому же гнев дядюшки не так уж страшен – страшнее месть графа де Мелиньи.
Но Лоретта… Как же Лоретта? Прелестная девушка во власти чудовища, в плену. Дориан улыбнулся. До вчерашней прогулки он был тверд. Но теперь…
Птица, угодившая в клетку. Птица, безнадежно жаждущая эту клетку покинуть. Дориан ведал за собою недостаток – тягу высвободить тех, кто запутался. Он и Жан-Люка пробовал спасти, но тот счел его слова нудными поучениями и не вслушался, кажется, ни разу.
«А тебе самому не пора освобождаться от давнишних иллюзий?..»
И сразу перед внутренним взором застыл образ Лоретты. Нет, не любовь, любви не бывает, – но влечение определенно наличествовало.
– Абсолютно удивительные глаза! – вымолвил Дориан вслух. Сил сознаться себе в том, что эти глаза отныне значат для него чересчур много, у него не было.
Он вообще не желал сейчас задумываться. Рассказанное дядей еще больше утвердило Дориана в его планах. Он не ставил себе миссионерскую цель, не думал примирять старинных врагов, да и не был убежден, что примирение необходимо. В конце концов, на первый взгляд граф де Мелиньи выглядел полным негодяем. Но Лоретте надлежало показать, что у нее есть право решать, собственный выбор. Возможно, тогда у нее хватит сил вылететь из ловушки, о которой она, кажется, даже не подозревает. К тому же теперь виконт мог в какой-то мере удовлетворить ее любопытство касаемо персоны святого отца Анри де Виллуана.
На сей раз Дориан отправился на бал особняком от дяди. Он сделал незначительный крюк и заглянул в Сен-Клу, где побывал в нескольких магазинах с дамскими безделушками. На улочке Форж он задержался не меньше, чем на час, придирчиво рассматривая товар, учтиво выставленный хозяином. Все было прекрасно, но не то. Не для мадемуазель де Мелиньи. Не для юной красавицы. Виконт так давно не делал подношений женщинам, что почти разучился выбирать дары.
Наконец его утомленный взор упал на роскошный веер. Золотистый, голубой, бирюзовый, белый цвета смешались в причудливом узоре. Изящная ручка с перламутровой инкрустацией. Превосходное качество. К тому же Дориану хотелось, чтобы веер подходил Лоретте, но никак не повторял геральдическую цветовую гамму дома де Мелиньи. Чтобы безделушка как можно вернее отражала ее собственные пристрастия и не могла быть отдана кому-то другому.
