– Не хотите ли выгравировать вензель? – очень к месту поинтересовался торговец. Дориан кивнул.
Пока мастер выполнял заказ, виконт выбрал еще и пару чудесных перчаток из тончайшей ароматизированной кожи. За вчерашний день ему представилась отменная возможность оценить изящество маленькой ручки мадемуазель де Мелиньи. Дориан знал, какого размера должны быть перчатки, и не страшился ошибиться. Потом он отобрал еще несколько вещиц и попросил все это упаковать. Сложив подарки в седельную сумку, виконт с легким сердцем и впервые в хорошем настроении направился на бал.
Лоретта переживала непонятое чувство: все окружающие люди казались ей неискренними, музыка – искусственной и режущей слух, запахи – слишком приторными… Бал не доставлял обыкновенного удовольствия. Даже новое платье, то самое, в котором она хотела предстать перед виконтом де Бланко, не утешало. Не радовал и новый изумрудный гарнитур, дарованный Арсеном, – видимо, за вынужденное омовение в реке, хотя брат не имел к тому случаю никакого отношения. Наконец Лоретта не вытерпела и предложила Бланш на некоторое время вдвоем оставить общество. Беседуя, девушки отправились в комнаты Седрика – они размещались ближе, чем покои де Мелиньи.
– Какой ненормально тоскливый вечер, – заметила Бланш, падая в кресло.
– Ты права, – согласилась Лоретта.
Настроение девушки окончательно ухудшилось. Если быть откровенной, это произошло из-за отсутствия на балу виконта де Бланко.
– Я заметила, что ты кого-то высматривала, – обнаружила прозорливость и наблюдательность мадам де Лавуйе.
– О! – смешалась Лоретта.
– Ах, так это мужчина! – Бланш оживилась. – И кто он? Кто этот счастливец?
– Ты чересчур торопишь события, – решилась в конце концов Лоретта. – Мы познакомились совсем недавно. Его представил твой брат.
– Так это Дориан де Бланко! – вспомнила Бланш. – Он произвел на тебя впечатление?
– Мы ездили на прогулку вчера, – Лоретта попыталась не выдавать смятения.
– Теперь мне все ясно, – засмеялась Бланш. – Он в самом деле тебе приглянулся.
– Я не уверена… – Лоретта сидела, потупив взор и комкая платочек.
– Ах, это недурной признак! – Как и все молодые замужние дамы, мадам де Лавуйе обожала устраивать любовные и супружеские дела своих пока еще незамужних подружек. – Безусловно, Дориан небогат. Зато правдив, отважен, добропорядочен и красив. Даже чрезмерно красив. К тому же скоро он унаследует все состояние своего противного дядюшки. Так говорят.
Лоретта разом и порадовалась, и загрустила. С одной стороны, Бланш рассказала ей кое-что о виконте, а с другой стороны, такой практичный анализ смущал девушку. Все эти меркантильные темы… Это не имело совершенно никакого отношения к тому Дориану, что был с ней вчера на прогулке.
– Ну что ты, дорогая, – остановила подругу Лоретта. – Я же не предполагаю выходить замуж за виконта де Бланко. Моей рукой распоряжается дедушка.
– Ах, не предполагаешь! – Бланш участливо посмотрела на нее, но решила не продолжать беседу, встала, подошла к клавесину и откинула крышку. – Тогда давай разучим новую песенку…
Девушки попробовали петь. Хрипловатое меццо-сопрано Бланш твердо вело свою партию. Мадемуазель де Мелиньи путалась. Ей было тяжелее: она пробовала петь и в то же время читать с листа незнакомый аккомпанемент…
Прервав Бланш на полуслове, в покои вошел Седрик, а за ним – тут сердце Лоретты забилось, как бешеное, – виконт де Бланко. На сей раз он смотрелся превосходно: в простом и элегантном черном камзоле с серебром, в черных блестящих ботфортах. Эдакий романтический разбойник, только что скинувший маску.
– Вот видишь, друг мой, я же говорил тебе, что они уединились и сплетничают, – довольно констатировал Седрик. – Добрый вечер, дамы. Бланш, это ты привела мадемуазель де Мелиньи сюда? Я знаю, что нынче ты не в духе, но молоденькие девушки должны веселиться и танцевать на балу!
– Ну что вы, шевалье, это был мой собственный выбор, – улыбаясь, произнесла Лоретта.
Дориан склонился к ее руке, и от поцелуя по коже побежали мурашки. Рыжевато-золотистые волосы сегодня были распущены, одна прядь едва коснулась кожи Лоретты, и от этого мимолетного касания в ней все перевернулось. Отчего этот человек так на нее воздействует? Приворотное зелье тут ни при чем, это свойство организма. Надо усовершенствоваться в умении скрывать свои чувства, иначе все присутствующие в один миг раскроют маленькую тайну Лоретты.
– Я счастлив видеть вас, – вымолвил Дориан. – И вас, прелестная мадам де Лавуйе.
Щеки Лоретты тотчас вспыхнули румянцем. Девушка поторопилась скрыть замешательство, принявшись складывать ноты.
– Напрасно, сударыня! – остановил ее Дориан. – Мы обязательно будем петь еще. Хотите?
Она кивнула, глядя на него светящимися от счастья глазами. Сегодня виконт снова был оживлен, даже взволнован, и она припомнила, что вчера осведомлялась у него, играет ли он – и он отвечал, что да. Похоже, Дориан и сам вспомнил о беседе в келье отца Анри…
– Я хотел бы кое-что сделать… – Шевалье, улыбаясь, передал один прелестно оформленный маленький сверток Бланш, а другой – Лоретте. – Мадам, мадемуазель, я не смог утерпеть. К тому же мадемуазель де Мелиньи, кажется, вчера лишилась своего веера.
Виконт скромно отошел в сторону и облокотился на мраморный выступ камина. Седрик чистосердечно ухмылялся.
– Благодарю вас, шевалье! – Бланш рассматривала очаровательную табакерку. – Вы потакаете моим слабостям? Матушка бы вас не одобрила, хотя ей отлично известно, что в этом я пошла по ее стопам.
– Как и во многом другом, – вставил Седрик. Бланш состроила рожицу, что не подобало замужней даме, но весьма ей шло.
– Что же делать, если перевоспитывать вас уже поздно, – произнес Дориан, – а та табакерка, которой вы пользуетесь, недостойна прикосновений ваших рук!
– Льстец! – улыбнулась мадам де Лавуйе. – Откуда вам это известно? Вы же ее не видели.
– Вас предал Седрик, – покаянным голосом разъяснил виконт. Кератри состроил сестре ответную рожицу.
Лоретта молчала. Она в глубоком потрясении разглядывала веер, вертя его так и эдак.
– Вы порешили совсем добить нас с Лореттой? – пропела Бланш. – Такие подарки в столь унылый вечер незамедлительно меняют его. Ну, сознавайтесь, вы же этого и желали!
– Нет, просто вчера на прогулке мадемуазель де Мелиньи обронила свой веер! – самым честным тоном повторил Дориан, подмигивая зардевшейся и смущенной Лоретте. – И чтобы как-то сгладить свою вину – ибо по необжитым просторам ее таскал я! – мне пришлось съездить в Сен-Клу и купить новый. Я бы съездил в Париж, но мне так хотелось преподнести вам подарки уже сегодня вечером…
