Семен только покачал головой – сегодня же что-то придумает с родней. Того и гляди, все будущее растеряешь с эдакими гостями.
– Ксюша, а ты не забывай, чуть что, звони мне, поняла? На эту вот кнопочку нажмешь, и я сразу трубку возьму.
Ксюша уже слабо соображала – после сытного ужина, всяких угощений ее так и клонило в сон. Потом еще надо не забыть маму попросить, чтобы она ей вон ту штуковину почистила, ананас называется. Папа все фрукты им в пакет сгрузил. Даже когда папа их целовал у подъезда, Ксюшка старалась не забыть про пакет – когда еще такое счастье выпадет!
Дома Семена встретил обычный шум. Он уже забыл, когда они оставались вдвоем с отцом, когда папа тихо сидел перед телевизором и читал газету, когда они разговаривали по душам. С тех пор как приехала родня, в доме вечно кто-то ходил, говорил по телефону, вовсю кричали герои мыльных опер, а ведь новостей накопилась уйма, и так много нужно было обсудить с отцом.
Сегодня отчего-то в самом центре гостиной стоял накрытый стол, а вокруг него порхала Анечка в цветастом платье.
– А вот и Сеня! Сенечка, за сто-о-ол, за сто-о-ол! Уже заждались тебя, заждали-и-ись… Давай я тебе сейчас вот этот кусочек курочки положу… Тебе водочки или коньячка?
Ошарашенный Семен теперь и вовсе в своем же доме чувствовал себя гостем.
– А… чего у нас такое? – повернулся он к отцу.
Тот тоже сидел где-то у краешка стола и только вымученно улыбался.
– А у нас сегодня событие, – объяснила Анна и кивнула на робкого парня, который вместе с Янкой сидел во главе стола. – Вот, Сеня, познакомься, это Вадик. Он будет у нас жить, правда, Яночка? Вадик, бери салатику, давай я тебе положу…
– Погоди… – пытался сообразить Семен. – Будет жить у вас? Значит, вы все же уезжаете? Завтра? Или когда?
Анна не на шутку развеселилась:
– Ой, не могу! Ну, Сенька! Ну прям клоун, честное слово! – хлопала она себя по бокам. – Шур, объясни все брату, я пока самогоночки налью…
Шурка отчего-то старательно отводил глаза и ничего объяснять не хотел.
– Шур, я чего-то ничего не понимаю… – обратился к нему Семен. – Шурка!
– Ой, ну что ты на него голос повышаешь? – возмутилась Аня. – Он и так-то фиг слово скажет, а когда на него орешь, он и вовсе как ежа проглотил. Чего тут непонятного? Мы узнали, что Василь Васильич женится, так ведь? Дядь Вася, ну чего ты молчишь, женишься ведь, так?
Василий Васильевич неопределенно пожал плечами, а Анечка продолжала:
– Ну, так и вот! А раз он уходит к молодой жене, тогда сюда приходит жить его новый сынок, Вадик! Они здесь с Яночкой жить будут, чего непонятного?
– А вы? Вы тоже тут будете? – глупо моргал Семен.
– Ну почему мы будем-то? Мы уже здесь есть, – вытаращилась Анна. – Конечно, в том коттедже, куда мы мужика этого переселили, там бы поудобнее было, но… Чего уж… Откуда ж у нас такие деньги, чтобы за такое-то жилье платить… Уж здесь будем…
Семен рухнул на стул, некоторое время тупо смотрел на курицу, а потом вдруг весело глянул на отца:
– Пап, а я же нашел нам с тобой обмен!
Василий Васильевич с непониманием взглянул на сына, но, быстро сообразив, засветился улыбкой:
– Все как мы хотели?
– Да… Тебе и мне по однокомнатной получается, но… Зато у каждого своя территория. Так что, – Семен повернулся к Ане, – молодым придется жить у вас.
– Погоди… Где это у нас? – никак не могла сообразить Анна. – А у нас-то где? Это в поселке, что ли?
– Да, и поэтому вам надо поскорее отбывать, – горько нахмурился Семен. – И жалко расставаться, да ничего не поделаешь. Новый хозяин наших хором, он, видишь ли… немного нездоров… Туберкулез у него, вот и хочет один здесь проживать.
У Анны с лица сползла торжественная улыбка.
– А… А как же свадьба? У Василь Васильича же свадьба! – выкинула она последний козырь. – Дядь Вася! А что, нельзя после вашей свадьбы квартиру продавать? Нам же отгулять требуется!
– Нет, Анечка, – покачал головой Семен. – Никак нельзя… Потому что тогда ни Василь Васильич, ни я… Тогда мы вообще не женимся. Да и обмен мы искали очень долго, так что… Кстати, я завтра могу взять отгул и отвезти вас домой. Вадик, ты с ними едешь?
Шурка побагровел и вдруг прищурил глаза:
– Вот ты скажи, Сенька, ты это специально придумал, да? Вот сейчас, да? Придумал же? Потому что… я бы на твоем месте уже давно такое выдумал, а ты… Ты только сейчас, да?
– Как я могу? – скорбно проговорил Семен и потянулся за рюмочкой: – Ну? За счастливый отъезд?
Анна вдруг засуетилась.
– А когда придут квартиру смотреть? Они же должны еще квартиру прийти смотреть. Когда придут?
– Завтра, – кивнул Семен. – Завтра и придут… А чего ты взволновалась? Ань! Ты чего, уже вещи собираешь?
– Да! Собираю! Потому что… Янка! Собирайся! Мы… мы уезжаем! Не получилось у нас городской жизни! Нас дядя Сеня продает! Меняет! На две однокомнатные! Паразит!
Василий Васильевич уже готов был провалиться сквозь землю, он уже даже хотел во всем признаться, но Семен не отступал:
– Ань, ну какие проблемы? В вашем поселке сейчас дома хорошо ценятся, продайте да переезжайте сюда. Будете жить городской жизнью.
– Да чего там нам оценят? – уселась на диван Анна, серьезно задумавшись. – Копейки какие-то! Разве на них приличное жилье здесь можно купить?
– Так ты узнай, говорю же, очень неплохой обмен можно найти, – упрямо гнул свое Семен. – Только сразу говорю: обмен нужно ждать там, прямо на месте, у себя в поселке. Это чтобы люди приехали смотреть, а вы уже и там!
Разговор плавно перешел в русло обмена. Анна даже сгребла старые газеты и стала смотреть объявления.
Поздно ночью, перед сном, столкнувшись с отцом на кухне, Семен спросил:
– Пап, а ты правда решил жениться?
– Правда, – улыбнулся отец. – Только вот еще не решили, когда расписаться…
– Ну… что ж… – подергал бровями Семен. – Ты первый, а там, глядишь, и я… Вот только гостей проводим… Хоть бы с невестой познакомил.
– Познакомлю, – кивнул отец, улыбнувшись. – Только вот гостей проводим.
У Сони же вечер прошел вовсе не так плодотворно.
С Ксюшей они взлетели на свой этаж в самом хорошем настроении. Но вот дома их буквально ледяной водой окатил строгий материнский взгляд.
– Ну и чего? – спросила мать, поджимая губы. – Накатались? А мать с сестрой тяжело было до дому подбросить, да?
– Мам, ты про что? – еще улыбалась Соня.
– Ага! Не понимает она! – вышла из комнаты Вера с Данькой на руках. – А чего ей! Знай с хахалями катайся! Чего ей! Это мы, мам, с тобой да с Данькой по автобусам таскаемся, а она у нас уже все! Уже звездень! Попросили ее как человека довезти до дому, так у нее сразу вся морда набок съехала от презрения!
