— А чему удивляться, если вокруг нее крутятся такие субъекты, как ты! — саркастически заметил Вейн.
Прежде чем ответить, Сэйнт бросил взгляд в противоположный конец комнаты — да так и застыл с бокалом у рта. Его поле зрения сузилось до одной точки и мир как будто замер, когда он увидел, как Изабель подняла украшенную белыми перьями полумаску и приложила ее к лицу Кэтрин.
Сэйнт поперхнулся бренди.
Нет.
Это невозможно.
Кэтрин резко отвела голову и что-то сказала Изабель — очевидно, чтобы та не обиделась на ее реакцию. Но было поздно.
Как ей удавалось так долго обводить его вокруг пальца?
Звон разбившегося стекла на мгновение отвлек Сэйнта. Это Фрост уронил пустой бокал. Их взгляды встретились, и Сэйнт понял, что друг ошарашен не меньше его самого. Не он один понял, что у Кэтрин имелась очень веская причина сторониться лорда Гриншилда.
Оба они не сомневались, что Кэтрин Деверолл и мадам Венна — один и тот же человек.
Краем глаза Кэтрин видела, как Сэйнт положил руку на плечо лорду Чиллингсворту и мужчины вышли из комнаты.
— Что-то случилось? — громко, так, чтобы было слышно в другом конце большой гостиной, спросила Джулиана.
— Фрост хватил лишнего, — извиняющимся тоном пояснил ее муж.
Джулиану ответ мужа обрадовал. Она сказала подругам:
— Слава богу! Когда я услышала, как разбился бокал, решила, что сейчас драка начнется.
Кэтрин удивилась:
— А я думала, они друзья.
Джулиана не знала того, что была права насчет инцидента, только ошиблась стороной гостиной. Кэтрин не ожидала, что Изабель приложит полумаску с перьями к ее лицу. Она отвернулась и выдернула маску из руки пораженной женщины. К счастью, Сэйнт и его друзья не заметили этого, потому что их, судя по всему, отвлекла пьяная выходка графа.
Взгляд Джулианы стал жалостливым. Сэйнт, наверное, рассказал ее мужу, что у Кэтрин нет семьи.
— Да, они друзья. Скорее даже братья.
— И, как все братья, они, бывает, ссорятся, — пояснила Реган.
София добавила:
— Иной раз ломают мебель.
Изабель нахмурилась:
— Не говоря уже об их твердокаменных черепах.
Джулиана вздохнула.
— Наши мужчины честно заслужили свою репутацию. — Заметив, что Кэтрин насторожилась, она погладила ее по руке. — Я знаю, со стороны они могут показаться беспутными людьми, но на самом деле они хорошие. Не переживайте из-за Сэйнта…
Во рту у Кэтрин пересохло, когда она встретила устремленный на нее многозначительный взгляд.
— О, вы ошибаетесь. Сэйнт не ухаживает за мной. Мы просто друзья.
— Я чуть ли не всю свою жизнь знакома с этими мужчинами, — сказала Реган, развешивая платье, которое держала, на ближайшем кресле. — А Джулиана замужем за Сином уже… Сколько? — Она бросила взгляд на маркизу.
— Четыре года.
— Четыре года, — повторила Реган. — И за все это время ни разу не было случая, чтобы кто-нибудь из порочных лордов привел знакомиться с семьей женщину и она не стала бы потом его женой.
— О боже! — воскликнула Кэтрин, ноги ее подкосились, и она рухнула в кресло.
Ему удалось дотащить Фроста до конца коридора, прежде чем тот обличительным тоном выпалил:
— Будь я проклят, ты знаешь, кто эта женщина!
— Да, — прошипел Сэйнт, чувствуя острое желание взять из стоящей неподалеку вазы букет и запихнуть его в рот своему другу, чтобы заставить его замолчать. — И все в доме об этом узнают, если ты не перестанешь орать.
Фрост захохотал.
— Вот это да! Внебрачная дочь лорда Гриншилда — владелица одного из самых дорогих…
— Хватит! — прорычал Сэйнт.
Но Фрост, разумеется, проигнорировал грозный настрой друга.
— …борделей в Лондоне. Нужно рассказать остальным.
Сэйнт ухватился за лацканы его сюртука и с такой силой прижал Фроста к стене, что висевшие рядом картины в рамах покачнулись.
— Ничего ты никому не расскажешь. Если ты хотя бы намекнешь на это, я сначала вырву твой язык, а потом переломаю тебе все кости.
Фрост, будучи на три дюйма выше Сэйнта, опустил глаза, загоревшиеся так, словно внутри пустой головы вспыхнул фонарь.
— Так-так… А не угрожаешь ли ты мне? Ты бы лучше остыл и подумал немного, прежде чем поднимать на меня руку, мой друг, — вкрадчиво промолвил он. — Остальные не помешают мне надрать тебе уши.
Сэйнт скривился и резко отпустил Фроста. Потом обхватил голову руками и стал лихорадочно соображать.
Кэтрин — это мадам Венна. Мадам Венна — это Кэтрин.
Он поднес сжатую в кулак руку к губам, пытаясь понять, что делать дальше и как себя вести. У него не было желания драться с Фростом. Из их компании у Фроста кулаки были самыми увесистыми, и из тренировочных поединков он всегда выходил победителем. К тому же у Сэйнта было такое ощущение, что ему уже хорошенько врезали по голове. Его мозг как будто перестал воспринимать даже то, что находилось у него прямо перед глазами.
Он ткнул пальцем в грудь друга.
— Ни слова.
Кровожадные огоньки в глазах Фроста погасли, на лице его появилось некое подобие сочувствия.
— Ты что, правда не знал?
Отрицательно покачав головой, обессиленный Сэйнт прислонился к стене напротив Фроста.
— Она дурачила всех столько лет! Как ей это удавалось? — произнес он.
Фрост, спокойно разглаживая свой парадный сюртук, помятый Сэйнтом, раздумывал над его словами.
— Она придумала великолепную уловку. Мадам Венна надевает все эти полумаски и парики, как актриса в театре. Она даже… — он смущенно кашлянул, — в постели не снимает маску, а в спальне у нее всегда темно.
Сэйнт сверкнул глазами на Фроста, все еще не до конца простив друга за его связь с мадам Венной.
— Мисс Деверолл держится подальше от «Золотой жемчужины», так что ее жизнь не имеет ничего общего с жизнью мадам Венны. Я подозреваю, что очень немногие люди (если такие вообще есть) знают о том, что она живет двойной жизнью. Это я во всем виноват, — устало пробормотал Сэйнт.
— Вот как? Почему?
— Я нашел в «Золотой жемчужине» бумажку с именем Кэтрин и решил, что это какая-то бедная девушка, которую хотят продать в бордель, и вместо того, чтобы…
— Ты стал частью жизни их обеих. Гм… — Фрост призадумался.
— Что?
— Интересно… Под этими масками и париками которая из них настоящая? Мисс Деверолл или мадам Венна?
Сэйнту обе женщины казались самыми что ни на есть настоящими. Мадам Венну он хотел до умопомрачения, а Кэтрин пробудила в нем инстинкт защитника. Он так запутался в своих чувствах, что готов был биться головой об стену.
