Павел. – Его помощь для нас сейчас куда как важней.
Он вышел от Бияковых, сел в машину и поехал в свой офис. А там первым делом пригласил к себе начальника отдела Воронова. Александра Гавриловича.
Санек незамедлительно явился с искренним выражением лица, мол, чего от него хотят.
Санек вообще не умел скрывать свои эмоции. И это ему очень мешало в жизни. Но он никак не мог ожидать, что сейчас наступит именно тот самый момент.
– Александр Гаврилович, – обратился к нему директор. – Вот вам реквизиты договора, – он протянул ему клочок бумаги с написанным от руки текстом. – Найдите мне по нему все документы, какие только сохранились у нас в архиве и доложите мне.
Санек посмотрел на реквизиты и понял, что это именно тот договор, который он отыскал для Даши. Щеки его моментально предательски вспыхнули, и он теперь не знал, что ему делать.
На его счастье Павел Анатольевич в этот момент позвонил по телефону и поэтому не смотрел в его сторону. И Санек, воспользовавшись ситуацией, вышел из его кабинета, а фактически просто сбежал.
Искать документы ему не потребовалось, потому что он и так все давно нашел. Но вот справиться с волнением, которое его всецело охватило и которое могло также запросто его выдать, он почему-то не мог.
Мысленно он уже приготовился к тому, что директор благодаря его дурацкому свойству раскроет его не менее дурацкие планы проверки его, Плетнева, на вшивость, как вдруг услышал за спиной голос Малова:
– Что это с вами, Александр Гаврилович? Уж не стресс ли?
– Не дождетесь, – ответил Санек и уверенной походкой зашагал в директорский кабинет.
В кои-то веки Малов сыграл с ним не злую, а добрую шутку.
Зайдя к Плетневу, Санек сразу все подробно доложил, на что тот сильно удивился, как это он так быстро одолел такой замшелый вопрос.
– Не перестаю тебе удивляться, – сказал Павел Анатольевич. – От Малова я бы и до завтра не дождался и половины того, что ты успел за полчаса.
На что Санек не без удовольствия заметил:
– Так я стараюсь, Павел Анатольевич.
– Хорошо-хорошо, – задумался Плетнев. – Скажи мне вот что. В деле нет документов, куда деньги ушли. Или, другими словами, кому мы их заплатили. Ты можешь это как-то объяснить?
– Видимо, затерялись за давностью лет, – предположил Санек.
– Или их кто-то затерял, – усмехнулся Павел своим мыслям и отпустил Санька.
Вечером, созвонившись с Дашей, Санек взахлеб рассказывал ей, как он чуть не нарвался на должностное несоответствие, а та только мотала все на ус и никак это не комментировала.
– Даша, ты спишь, что ли? – удивился Санек.
– Ой, нет, – встрепенулась Дарья. – Понимаешь, я торможу, так как была сегодня у следователя. Зрелище не из самых приятных.
– Ясно, – согласился Санек и без всякого перехода спросил. – А что, Анна Степановна сегодня ватрушками угощает?
– Тебе бы только кушать, – погладив его по головке, умильно сказала она.
– А что, я бы стресс снял, да и ты бы после следователя взбодрилась.
– Пошли, чудо, – потешно скомандовала Даша, а сама, довольная собой, мысленно констатировала, что ни одного лишнего слова в общении с Саньком она не допустила…
Глава 23
Петр договорился встретиться с Олегом Олеговичем, но вышел сегодня пораньше, чтобы было время поразмышлять. Потому что информации, которой предоставила ему Дарья, было предостаточно.
Первое. Лариса мошенническим путем заказала смену собственника его конторы.
Второе. Она же назначила Перминова заместителем генерального директора. То, чего она никогда бы не добилась от него, законного владельца.
Третье. Документы эти так и не переоформили. Но следствие на этом основании все равно обвиняет Ларису в заказе его убийства.
Четвертое. Договор, который он передал на исполнения Плетневу, не ясно, исполнен или нет.
Пятое. Павел тоже разрабатывает эту тему с договором.
Шестое. Его друга Женьку Агалакова привлекли к его розыску, и, кроме того, за ним следят без его ведома.
Седьмое. Привлекли только сейчас, значит, раньше он где-то отсутствовал.
Восьмое. Женька целый день хороводился возле дома Плетневых.
Девятое. Золотов опасается, что Женька заметил слежку.
И, наконец, десятое. Женька палит его, Петровы, адреса.
С Ларисой все ясно. Она, не добившись от него желаемого результата, потеряла голову и наделала глупостей. Да, умом она никогда не отличалась.
Дальше. Документы переоформить она бы в любом случае не смогла. Он, Петр, подал документы на уступку части своей доли Егору, сыну своего друга Женьки Агалакова. И на момент «своей смерти» они должны были быть готовы. Но Ларискины мошенники этого не знали и подали свои фальшивые бумажонки без учета нового владельца. Совпал момент, когда они и не могли этого узнать.
А следствие, обвиняя Ларису, расписывается в своем бессилии найти настоящего заказчика. Лариска им нужна, чтобы прикрыть свои задницы хотя бы таким образом. Ведь формально картина преступления вырисовывается и даже мотив есть. Вот и ухватились за эту версию. Другой-то нет.
Дальше. Ситуация с договором самая непонятная и тут он пока никаких выводов сделать не может.
Дальше. Женьку явно куда-то отсылали, потому что буквально перед самой заварухой он его не смог вызвонить. А теперь привлекли к его поискам. Значит, Золотов не хотел, чтобы Женька ему помог, а теперь вынужден прибегнуть к его услугам, причем втемную.
То, что Женька целый день хороводился возле дома Павла, объясняет, почему Золотов думает, что он их вычислил и палит его, Петровы, адреса.
Да дурачье, да вы же правы! Захотели матерого Агалакова вокруг пальца обвести!
Он, так и есть, вас раскусил. И теперь играет вами как котятами.
Женьке не надо было бы тратить целый день своего времени, чтобы связаться с Павлом. Он бы нашел тысячу и один способ чтобы это сделать. Так, чтобы вы об этом не узнали. А то, что он целый день торчал возле его дома говорит только о том, что он создал отличную видимость для вас.
Все это подтверждает, что насчет него у Золотова были далеко идущие планы. А иначе зачем бы ему было отсылать его друга куда подальше? Значит, хотел, чтобы он, Петр, находился в заточении и никуда от него, Золотова, деться не мог.
И подтверждает также и то, что он сделал совершенно правильно, что сбежал.
Теперь он найдет способ встретиться с Женькой и с его помощью раскрутить это дело. Только не так, как это Золотов для себя распланировал. Ничего-то тебе не отломится, даже не надейся.
Только есть одно «но». Все это верно, если Женька знает, что он жив. А это не очевидно.
