Элмар сначала оторопел, затем, видя откровенные искорки смеха в глазах кузена, ответил:
— Не надо. Она затоскует по родине и начнет изменять тебе с Флавиусом.
Король засмеялся.
— Флавиус никогда в жизни не позволит себе подобного. Он даже Камиллу ни разу не трахал.
— Он что, обет целомудрия дал? — поразился Элмар, доселе неосведомленный о личной жизни главы департамента.
— Почему же? У него есть какая-то хинская наложница, иногда он разнообразит свое ложе шпионками, как и я в свое время, но все это происходит очень тихо, незаметно и благопристойно.
— Шеллар, а почему его так зовут? — поинтересовался Элмар, ухватившись за увлекательную тему. — Если он хин, почему у него эгинское имя?
— Ну, скажем, оно не совсем эгинское, — заметил король. — Оно популярно во многих странах. А вообще-то Флавиус — внебрачный сын Костаса, если ты до сих пор не знаешь. Элмар, закрой рот, не подобает принцу демонстрировать удивление столь по-крестьянски. Ты действительно не знал? Впрочем, о Флавиусе сплетничают мало. Он этого не любит. А ссориться с ним мало кто рискует, вспомнить хотя бы покойного господина Фейна. Ведь стоило мне на сутки выпустить Флавиуса из виду, как он тут же украсил площадь Справедливости столь малоаппетитным зрелищем. Не мог просто повесить… Какая ему разница, все равно ведь казнить? У него вообще масса недостатков помимо врожденной хинской жестокости, но и достоинств тоже хватает. Достаточно того, что он абсолютно и безоговорочно мне предан и верен, а это по нынешним временам большая редкость. Во всяком случае, среди моих министров это единственный, кому я могу полностью доверять… но довольно сплетничать о Флавиусе, а то еще обидится.
— Кстати, — вспомнил Элмар. — Приходил Монкар, интересовался, когда выпустят Алису.
— Скажи, скоро, как только закончат разбирательство. Можно в любой момент, если честно, но я хотел бы лично при этом присутствовать и сказать ей пару слов… А также мне будет приятно увидеть, как она будет покидать тюрьму в весьма непривлекательном виде и переживать из-за того, как она выглядит. Флавиус говорит, тюрьма пошла ей на пользу, она стала потише и повежливее. Но все же, какая хладнокровная и бесстрашная стерва! Тебе рассказывали, как Флавиус хотел над ней поиздеваться? Нет? Он принес ей в камеру голову Хаббарда, бросил под ноги и сказал что-то вроде «Целуйся теперь со своим Хаббардом». Так она, не дрогнув, подняла эту голову за волосы, посмотрела, скривилась с презрением и сказала: «Жалкий неудачник!». После чего бросила на пол и пнула ногой. Вот такая она, наша Алиса. Как бы их с Флавиусом сосватать? Вот бы парочка получилась…
— Ты лучше думай, кого ты себе сватать будешь, — упрекнул кузена Элмар.
— Хорошо, — согласился король. — Давай, беги домой, облачайся в доспехи и выступай. А я буду думать.
Элмар попрощался и побежал в лабораторию, чтобы попросить Мафея отправить его домой. Сердце его радостно подпрыгивало, а душа пела, прощаясь с ненавистными документами, отчетами, министрами и в особенности доставучим казначеем. Впервые за последние годы он воспринимал очередной поход не как тяжкую обязанность, как это бывало в плохом настроении, не как возможность слегка поразмяться, как это бывало в настроении хорошем, а как зов битвы — с искренней радостью истинного воина, твердо стоящего на своем пути.
Глава 6
Кантор полюбовался на вождя и идеолога, сидящего на столе в глубокой задумчивости, и доложил:
— Боец Кантор по вашему приказанию прибыл.
Пассионарио обернулся, обрадовано вскрикнул и одним движением спрыгнул со стола, свалив при этом чернильницу. Едва успев приземлиться, он стремительно наклонился, поймал ее у самого пола, почти не расплескав, и столь же стремительным и грациозным движением вернул на стол. Эльф, твою мать, подумал Кантор, одобрительно наблюдая за поединком идеолога с чернильницей.
— Кантор! — радостно воскликнул Пассионарио, пожимая ему руку. — Где ты был так долго?
— Я телепортироваться не умею, — напомнил Кантор, полагая, что его новый шеф, научившись телепортации, мгновенно забыл, что остальные этого не умеют. — Я верхом ехал. А что, это было долго?
— Это как посмотреть, — чуть погрустнел Пассионарио. — Садись. Хочешь кофе?
— Нет, спасибо. Меня уже напоил начальник твоей охраны.
— Ты с ним уже познакомился? Он хороший мужик, дон Аквилио. И ребята у меня хорошие. Ребят видел?
— Не видел, — качнул головой Кантор, доставая сигару. Пассионарио снова забрался на стол, предусмотрительно отодвинув чернильницу, и проделал свой коронный номер с добыванием огня.
— Здорово! — восхитился Кантор.
— Нравится? — улыбнулся шеф. — Мои ребята просто млеют от восторга. Они все молодые и в жизни живого мага не видели. Им интересно. Как тебя встретил дон Аквилио, кроме того, что кофе угостил? Не ругался, не ворчал?
— Нет, а что, должен был?
— Да не то, чтобы… просто до тебя у меня работал один парень из группы Гаэтано, Кайман, может знаешь… Не сработался с моими мальчиками, пришлось назад отослать…
— Я с ним тоже не срабатывался, — проворчал Кантор. — Скотина редкостная.
— Я уже знаю, — вздохнул Пассионарио. — Так вот, дон Аквилио был очень недоволен твоей кандидатурой и ворчал, что ты ничуть не лучше и от тебя будут проблемы. У тебя, оказывается, ужасная репутация. Скандальный, наглый, неуживчивый, и язва первостатейная. Это он что, серьезно?
— А то ты сам не знаешь! — засмеялся Кантор. — Что я наглый, скандальный и язва первостатейная. А уж неуживчивый такой, что ребята Гаэтано попросили, чтобы меня от них перевели хоть куда-нибудь. Жить они со мной не могли, а убить не получалось.
— Ты шутишь?
— Не шучу. Правда, у Амарго я уживался нормально. Так что, если твои мальчики не будут ко мне цепляться с идиотскими вопросами насчет моих репродуктивных способностей, обойдется без поножовщины. А почему я вдруг тебе понадобился в качестве личного телохранителя?
— А просто так, — пожал плечами Пассионарио, доставая сигарету. — Мне все равно нужен охранник. А ты мне понравился. Если не хочешь, я не настаиваю, можешь вернуться к Амарго, но я думал, ты не станешь возражать.
— Да мне все равно, кого охранять. А как у тебя дела? Пообщался с Мафеем?
— Да. Спасибо, что наплевал на конспирацию и познакомил. Он мне, наконец, показал, как совмещаются преломления, и я, хвала небу, научился телепортироваться. И вообще, он мне сказал несколько мудрых мыслей, заставивших по-иному посмотреть на вещи. Удивительный мальчишка. Я в его возрасте был как-то проще, и намного меньше знал и умел. Я просто обзавидовался весь, честное слово, и даже пожалел, что у меня нет таких ушей. Может, меня бы серьезнее учили в детстве. А то ведь меня учили кто попало и чему попало. Правда, Мафей так восхищался моим умением летать, что я немного утешился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
