Ей внезапно стало не по себе при мысли, что она вот-вот окунется в этот новый для нее мир еще глубже, чем уже окунулась. Ничто не изменится. Если она расскажет всем, то в лучшем случае обречет себя на эксплуатацию, а в худшем на высмеивание и гонение.
— Что с вами? — резко спросил Дантэ, глядя на нее. — Вам не сидится.
— Я не хочу этого делать, — сказала она, клацнув зубами от внезапного озноба. — Я не хочу становиться частью всего этого. Я не хочу ничему учиться.
Он тихо выругался, быстро глянул через плечо, чтобы проверить движение сзади, и пристроил «ягуар» между микроавтобусом и грузовичком для перевозки замороженной пиццы. На ближайшем же повороте он свернул с автострады.
— Сделайте глубокий вдох и задержите воздух, — сказал он, свернув на стоянку у «Макдоналдса». — Черт возьми, нужно было это учесть! Вот почему вам нужен тренинг. Я говорил вам, что вы чувствительны. Вы подбираете образцы энергии вокруг себя. Наверное, все из-за большого количества машин. Случилась перегрузка. Как вы только функционировали прежде? Как вы вообще смогли выжить в казино?
Подчиняясь его первому указанию, Лорна сделала самый глубокий вдох, какой только могла, и задержала дыхание. Неужели она правда перехватывает чужую энергию? Судя по всему — да. Но ей было холодно. Так же холодно, как в офисе Дантэ перед началом пожара.
Он положил прохладную ладонь ей на руку, нахмурившись, почувствовав, как холодна ее кожа.
— Концентрируйтесь, — сказал он. — Думайте о своей чувствительности как о сияющем, граненом кристалле, вбирающем в себя солнечные лучи и рассеивающем вокруг вас все цвета радуги. Вообразите его себе. Или же, если не любите кристаллы, вообразите что-нибудь другое, но столь же хрупкое. Вы делаете это? Представляете?
Она силилась сконцентрироваться:
— Какой он формы? Гексагональной? Сколько у него сторон?
— Какая разница?.. Не важно. Он круглый. Кристалл круглый. И граненый. Понятно?
Она представила себе круглый кристалл, но в ее фантазии он был зеркальным. И отбрасывал не цвета радуги, а отражения. Впрочем, она об этом не упомянула. Концентрация помогла рассеять подступивший к ней холод, и ей вдруг захотелось весь день думать о кристаллах.
— Получилось.
— Хорошо. Начинается ливень. Кристалл разобьется, если вы не построите вокруг него надежное укрытие. Позже вы вернетесь и построите его из прочных материалов, но сейчас придется использовать все, что у вас под рукой. Оглядитесь. Чем из того, что вы видите, можно защитить кристалл?
Она мысленно огляделась, но подходящих воображаемых кирпичей и раствора поблизости не оказалось. Она видела кусты, но не внушавшие доверия. Возможно, ей удалось бы найти плоскую скальную породу, чтобы создать барьер, навалив камни друг на друга.
— Торопитесь, — сказал он. — У вас всего пара минут.
— Здесь несколько камней, но их недостаточно.
— Тогда подумайте о чем-нибудь другом. Град будет размером с мячи для гольфа. Ваши камни не выдержат.
Лорна мысленно уставилась на него. Затем, в отчаянии, неспособная подумать о чем-либо еще, упала на колени и принялась капать яму в песчаной грязи. Края ямы осыпались так, что она продолжала копать. Она слышала, как буря с ревом приближается и град сносит все на своем пути. Ей самой требовалось укрытие. Достаточно ли глубока яма? Она опустила в яму кристалл и принялась засыпать его землей. Нет, яма слишком мелкая. Кристальный шар скрылся под землей не до конца. Она стала собирать землю по кругу и набрасывать ее сверху. Первая градина ударила ей в плечо — ударила как кулак, и она поняла, что от земли проку будет немного. Поняв, что времени у нее нет и выбора не осталось, она бросилась на холм, закрывая кристалл собственным телом, ценой своей жизни.
Она мотнула головой, прогоняя воображаемую сцену, и уставилась на него.
— Не вышло, — бросила она.
Он наклонился как можно ближе, внимательно глядя ей в лицо и держа ее за руку:
— Что вы сделали?
— Закрыла гранату своим телом, если можно так выразиться.
— Что?
— Я попыталась закопать чертов кристалл, но не смогла зарыть его достаточно глубоко. Поэтому бросилась на него сверху, и градины заколошматили меня до смерти. Без обид, но ваши фантазии просто дрянь.
Он фыркнул, отпустил ее руку и откинулся на сиденье:
— Это не мои фантазии, а ваши.
— Вы предложили думать о дурацком кристалле.
— Да, но ведь все получилось?!
— Что именно?
— Фантазия. Вы по-прежнему чувствуете… Не знаю, что вы там чувствовали, но выглядели так, словно вас атаковали со всех сторон.
Лорна запнулась.
— Нет, — задумчиво сказала она. — Этого я больше не чувствую. Но мне не казалось, что меня атаковали. Скорее, я испытывала волнение, обреченность. Затем меня бросило в холод, прямо как в вашем офисе, перед пожаром.
— Только тогда? Подобные ощущения не посещали вас никогда прежде?
Он задумался, немного нахмурившись. Она потерла шею сзади, ощущая в ней напряжение.
— Невзирая на все, что, похоже, думаете вы, смею отметить — я всегда спокойно ходила всюду, делала что хотела, и мне не казалось при этом, что мир на краю гибели. Я полагала, что за всем этим стоите вы?
Что бы ни представляло собой это новое явление, оно ей совсем не нравилось. Она не радовалась жизни попусту. Никогда не радовалась — трудно вырасти мисс Солнечный Лучик, если в детстве тебя били всякий раз, как ты открывала рот, — но никогда она не испытывала безнадеги, ни разу не оказывалась во власти абсолютного отчаяния, выходившего далеко за рамки обычной депрессии.
— Я не чувствителен, — сказал он. — Я никогда не испытывал того, что вы описали. Мне известно, что я излучаю поле энергии, так как другие чувствительные люди реагировали на нее, но ни один из них ни разу не говорил мне, будто я заставляю их чувствовать приближение конца света.
— Может, они не знали вас так, как знаю я, — приторно проговорила она.
— Здесь вы правы. — Он легко улыбнулся, и в мгновение ока воздух между ними стал тяжелым и горячим, словно приближалась летняя буря.
Его взгляд упал на ее груди, почти что коснувшись их. Он ни разу не касался ее груди. Не прикасался к ней в сексуальном смысле, если не считать того раза, когда она ощутила его эрекцию. Если вдуматься, это было чертовски сексуально. Неожиданно для себя она осознала, как ей приятен тот факт, что она способна вызвать в нем желание. Как приятна мысль о том, как он чувствует напряжение в ее абдоминальных мускулах.
Как у него это вышло? Как удалось ему заставить ее отреагировать так быстро? От сильнейшего возбуждения ее соски моментально затвердели. Она почти что сгорбила плечи, но прекрасно знала, что это мало что ей даст. Лифчик у нее был достаточно плотным, так что возбуждение ее он не заметил. И это хорошо. Он мог строить предположения, судя по румянцу, горевшему на ее щеках, но знать не мог.
