Ей хотелось его убить.
Он не имел права так рисковать ради нее. Он не мог. Они не любовники. Они встретились менее сорока восьми часов назад при жутких обстоятельствах, и большую часть этого времени ей самой хотелось толкнуть его под машину.
Как он смел оказаться героем? Она не хотела, чтобы он им был. Ей хотелось, чтобы отсутствие этого человека не причиняло ей страданий. Хотелось иметь возможность уйти от него, не утратив при этом чувства собственной самодостаточности. Она не желала думать о нем после или видеть его во снах.
Ее отцу было слишком наплевать на нее, чтобы появляться хоть иногда. Возможно, он даже понятия не имел о ней. Она не знала толком, кто он, как, впрочем, и ее мать. Ее мать точно и пальцем бы не пошевелила — и уж тем более не рискнула бы жизнью — ради спасения Лорны от чего бы то ни было. Так о чем же думает этот незнакомец, подвергая опасности свою жизнь, чтобы спасти ее? Она ненавидела его за то, что он такой. Человек, который навсегда оставит след в ее сердце.
И что ей делать теперь?
Лорна повернулась, поискав его взглядом. Стоял он всего в нескольких футах от нее, что было вполне логично, ибо отправься он дальше, ей пришлось бы последовать за ним. Он не собирался снимать с нее мысленное давление, но при этом готов был рисковать ради нее жизнью. Кретин!
Обычно его длинные черные волосы были зачесаны назад, но сейчас они свисали вниз, закрывая часть лица. Тонкая струйка крови стекала по его левой щеке, сочась из маленькой, припухшей ранки на скуле. Кожа вокруг пореза вздулась и потемнела. Его левая рука тоже пострадала; расстояние от запястья до локтя было темно-красным. Он не придерживал свою руку, не пытался выяснить, что с его щекой. Его ранения будто и не существовали — ровно столько внимания он им уделял.
Он выглядел как человек, всецело владеющий собой и ситуацией.
Лорне подумалось, не больна ли она — до того злилась. Он поступал нечестно. Однако, ничуть не сомневаясь в обратном прежде, теперь он точно возомнит себя праведником.
Словно читая ее мысли, он резко повернул голову в ее сторону, и взгляд его буквально застыл на ней. В два быстрых шага он очутился около нее и взял под руку:
— Вы бледная. Вам нужно сесть.
— Я в порядке, — по привычке сказала она.
Порыв ветра приподнял ей волосы, словно занавес, и ей пришлось убрать их рукой. Две патрульные машины приближались по встречной полосе автострады, и сирены выли так, что ей их пришлось перекрикивать:
— Я не ранена.
— Нет, но у вас шок.
Он тоже возвысил голос, повернувшись в сторону патрульных машин, которые как раз остановились по другую сторону барьера. Сирены стихли, но к месту спешили машины других экстренных служб, так что шум опять нарастал.
— Я в порядке! — настаивала она и действительно чувствовала себя неплохо. По крайней мере, физически.
Он взял ее за руку и повел к бетонной ограде:
— Присядьте здесь. Мне будет спокойнее.
— Не у меня кровь идет, — возразила она.
Он дотронулся до щеки с таким видом, будто напрочь забыл о порезе или вовсе его до этого не замечал.
— Тогда сядьте со мной и составьте мне компанию.
Как водится, посидеть никому из них не пришлось. Полицейские пытались выяснить, что произошло, наладить забуксовавшее движение — хоть продвигалось это дело крайне медленно — и отправить всех пострадавших в больницу для осмотра. Вскоре на месте очутились уже три патрульные машины, одна пожарная машина и три кареты скорой помощи. Водителей поврежденных, но пригодных к езде машин просили не задерживаться и продолжать путь.
Произошедшему нашлось несколько свидетелей. Никто из них не мог сказать, стала ли авария причиной стрельбы на дороге, или же все началось с конфликта между группировками, но у каждого на этот счет имелись свое мнение и слегка разнящиеся версии произошедших событий. В одном свидетели были солидарны — люди в белом «додже» стреляли в «ниссан», а люди из «ниссана» отвечали им тем же.
— Кто-нибудь запомнил номера машин? — спросил патрульный.
Дантэ тут же повернулся к Лорне:
— Номера?..
Она подумала о белом «додже», и три цифры отчетливо вырисовались перед ее внутренним взором.
— Номер «доджа» — восемьсот тридцать семь. На номерах Невады обычно стояло три цифры, а за ними три буквы.
— Буквы не запомнили? — спросил патрульный, держа ручку наготове.
Лорна покачала головой:
— Помню только цифры.
— Это сузит нам зону поиска. Как насчет «ниссана»?
— Хм… Шестьсот двенадцать.
Он записал и это, затем отвернулся и заговорил в рацию.
Телефон Дантэ зазвонил. Он выудил его из переднего кармана джинсов и посмотрел, кто звонит.
— Это Гидеон, — сказал он и раскрыл мобильник. — Что у тебя?
Секунду он слушал, затем ответил:
— В общем погано.
Короткая пауза.
— Я помню.
Они разговаривали меньше минуты, и Лорна вдруг услышала, как он произнес:
— Заглянуть в будущее…
Она тут же подумала, о чем может идти речь. Он только что рассмеялся над чем-то, что сказал его брат, когда она вдруг содрогнулась, обхватив себя руками за плечи, притом что температура быстро повышалась. Этот жуткий, пробирающий до костей озноб появился так внезапно, будто ее швырнули в бассейн с ледяной водой.
Дантэ прищурился и неожиданно прервав разговор, сунув телефон обратно в карман.
— В чем дело? — спросил он, не повышая голоса и отводя ее в сторону.
Лорна боролась с головокружением, нахлынувшим вместе с ознобом.
— Мне кажется, серийный маньяк, извращенец, преследовал нас, — ответила она.
Глава 19
Дантэ обнял ее, притянув к себе. Ей подумалось, что температура его тела всегда высокая, словно у него легкий жар. И сейчас этот жар казался ей дивным, согревающим ее похолодевшую кожу.
— Сконцентрируйтесь, — сказал он, склонившись так, что больше его никто не слышал. — Представьте, что строите навес.
— Я не хочу строить этот чертов навес, — раздраженно ответила она. — Со мной такого не творилось до встречи с вами, и я хочу, чтобы все стало как прежде!
Он прислонился щекой к ее волосам, и она почувствовала его улыбку.
— Я посмотрю, что можно сделать. Тем временем, если не хотите строить навесы, постарайтесь понять, в чем причина проблемы. Закройте глаза, мысленно поглядите вокруг и скажите, не заметили ли вы чего-нибудь. Например, изменилась ли где-то поблизости структура энергии.
Такое предложение казалось ей куда более практичным, чем попытка заняться строительством воображаемых навесов для воображаемых зеркальных кристаллов. Она предпочитала делать что-нибудь, что реально помогло бы ей почувствовать себя лучше, вместо того чтобы учиться справляться с собой. Она поступила, как он сказал, склонившись и частично облокотившись на него, закрыв глаза, и мысленно поглядела по сторонам в поисках чего-то странного. Она понятия не имела, что делает и что «ищет», но почувствовала она себя лучше.
