Агнес было больно наблюдать это показное смирение, скрывающее под собой оскорбительный цинизм. Гордон смотрел на нее, как на существо, недостойное презрения. Но она не могла простить ему откровенности с Лорой. Этому поступку не могло быть оправдания.
— Уж не потому ли ты отвергла моего дизайнера? — продолжал Гордон. — Еще бы, ведь его нашел и нанял я, и он мог сотворить какую-нибудь безвкусицу в стиле современных нуворишей! Уж не потому ли ты отказалась говорить со мной утром по телефону, Агнес? Я-то решил, что в тебе говорит девичья стыдливость, естественное смущение, возможно, даже смятение… Ну, не дурак ли я был? Ты же просто кляла себя за то, что позволила себе получить удовольствие от секса с каким-то проходимцем и выскочкой, за которого вынуждена выйти замуж!
— Гордон! Не надо! — вскрикнула она. — Ты не прав, я…
В его холодных глазах не было даже намека на жалость или сочувствие.
— Я не прав? Зато абсолютно права ты, Агнес. Мы с тобой слишком мало знаем друг друга, но… уже поздно идти на попятную. В конце концов, возможно, ты уже носишь моего ребенка.
— А если нет? — стиснув зубы, спросила Агнес.
Гордон помрачнел, в глазах его засверкали молнии.
— Тогда мой долг — исправить эту ситуацию. В конце концов, разве цель нашего брака не в том, чтобы произвести на свет наследника твоего рода и моего богатства? — говорил он с таким ожесточением и болью, будто это он был жертвой, а она — предательницей.
После того как он ушел, Агнес долго сидела в холодной сырой гостиной, пытаясь понять, почему такая мелочь, как продажа ненужного сервиза, могла привести его в ярость, и вспомнила, что были тому и другие причины. Он упомянул про телефонный звонок. Звонок, на который она якобы не ответила. Что это — намеренная ложь или… чей-то обдуманный шаг? Его секретарши, например…
Она окаменела. Потом бросила взгляд на телефон, стоящий на столе возле дивана, но, потянувшись к нему, поняла, что это бессмысленно. Какое имеет значение, звонил Гордон или нет? Он поведал Лоре, что спал со своей невестой и не получил от этого удовлетворения, хотя самой Агнес ничего не сказал.
Только сейчас она с оглушительной ясностью представила, какой будет их совместная жизнь. Гордон тоже знал об этом, но все-таки отказался отпустить ее. Впрочем, свадьбу можно отложить, а там будет видно… Но тут же Агнес поняла, что Гордон на это ни за что не пойдет. Он был твердо настроен на скорую свадьбу, и ничто не могло его остановить.
Отправляясь спать, она вдруг неожиданно для себя самой прошла в хозяйскую гостиную.
Девушка села на диван и коснулась его рукой, не веря, что здесь они с Гордоном занимались любовью, и он заставил ее поверить, что может быть заботлив и нежен, что хочет ее…
Теперь же ей трудно было представить, что все это было на самом деле. Казалось, это произошло не с ней, а с кем-то другим… Наслаждение и счастье, пережитое в его объятиях, куда-то испарилось.
Агнес чувствовала себя опустошенной и одинокой. «Жизнь кончилась, — подумала она. — Начинается существование!»
9
— Агнес, дело сделано, и поздно что-либо менять!
Девушка, вздрогнув, повернулась к Джейн.
— Я не могу нарушить обещания, — пожала она плечами.
Менее чем через три часа ей и Гордону предстояло встать перед алтарем и дать торжественную клятву, сдержать которую они заведомо были не в состоянии.
— Агнес, на тебе лица нет, — скептически заметила Джейн. — Ты страшно похудела, осунулась, да и Гордон выглядит ничуть не лучше. Что, в конце концов, происходит между вами?
Джейн и Майкл прибыли днем раньше и вчера за ужином не могли не заметить напряженности в отношениях между женихом и невестой.
С той ночи, когда они впервые были близки, Агнес и Гордон почти не разговаривали друг с другом. Когда он приходил в дом, девушка церемонно подставляла щеку для поцелуя и, если Гордон позволял себе прикоснуться к ней, вежливо, но непреклонно отстранялась. Вероятно, она вела себя глупо. Любая другая невеста на ее месте устроила бы страшный скандал и потребовала объяснений по поводу того, что он обсуждает их интимную жизнь с посторонней женщиной, но Агнес лишь высокомерно молчала. Скорее всего, она просто не знала другого способа защитить себя, но, наткнувшись на ее ледяное презрение, Гордон стал таким же отчужденным, как и она.
И только вчера вечером, воспользовавшись присутствием Майкла и Джейн, он на правах жениха впился Агнес в губы и отпустил лишь тогда, когда она начала задыхаться.
Сегодня утром, в день свадьбы, Агнес встала раньше всех обитателей Спрингхолла и первым делом прошла в бальную залу, которую вместе с прислугой готовила к приему эти два дня.
Покрытый свежим лаком паркет сиял в лучах осеннего солнца; взятые напрокат стулья сгрудились вокруг столов, как птенцы вокруг наседок; от стены к стене тянулись гирлянды из живых цветов, перевязанные яркими шелковыми ленточками. Работники поместья под руководством садовода украсили цветами и церковь.
Агнес имела полное право гордиться тем, что подготовила свадьбу на самом высшем уровне, не хуже, а может быть, и лучше секретарши Гордона, но удовлетворения она не испытывала.
Скорее наоборот — она ощущала себя совершенно опустошенной. Упорно, до изнеможения работая все эти дни, она ухитрялась отгонять от себя мысли о будущем, но вот оно подошло совсем близко. С сегодняшнего дня им придется не просто изображать из себя любящих супругов, но и спать вместе, зная, что они друг другу чужие.
От этой мысли кровь стыла в жилах и опускались руки.
— Агнес, очнись, — окликнула ее Джейн. — Пора собираться в церковь.
Подвенечный наряд Агнес, эта сказка из атласа, кружев и жемчуга, висел в спальне, ожидая, пока его наденут, а чемодан был упакован для медового месяца. Джейн сообщила, что по завершении торжеств Гордон и Агнес немедленно уедут, но куда именно — она не знала. По ее словам, Гордон держал маршрут в секрете — хотел преподнести молодой жене сюрприз. «Отправимся на какой-нибудь экзотический курорт, — скептически подумала Агнес. — Там вокруг нас будут люди, и ему не придется все свое время проводить наедине со мной».
Опять-таки по поручению Гордона Джейн, даже не позволив подруге взглянуть на них, собрала и упаковала в дорогу вещи, которые он купил невесте в преддверии медового месяца.
После раннего завтрака, к которому Агнес, несмотря на все увещевания подруги, даже не прикоснулась, они с Джейн выехали в город. В парикмахерском салоне Агнес сделали свадебную прическу, и теперь ее волосы мягкой светлой волной ниспадали на плечи.
Джейн помогла ей облачиться в свадебный наряд. Внизу шумели и толпились работники имения, родственники и жители поселка. Все ждали, когда невеста спустится вниз и предстанет перед ними.
