Потом он подошел к ней, обнял одной рукой за талию и повел к выходу, выключая по дороге свет.
– В следующий раз мы придем сюда для того, чтобы нанести визит твоим дяде и тете, когда они вернутся, – многозначительно произнес Рейф.
Шаан ничего не ответила. Что она могла сказать, когда его рука прижималась к ее спине?
Она принадлежала ему. «Его секс-рабыня», – мрачно подумала Шаан. И если вдруг Рейф захочет взять ее прямо сейчас, здесь, в этом крошечном коридорчике, то она позволит ему… и это знали они оба.
И все-таки Шаан прошептала на пороге:
– Я тебя ненавижу.
– Знаю, – улыбнулся Рейф. – Черт, но разве я не прав? Естественно ненавидеть того, кем не можешь насытиться!
Ей показалось, или в его словах действительно прозвучало некое сочувствие? Неужели сексуально Рейф принадлежит ей так же, как она ему?
По дороге никто из них ни разу не посмел нарушить угрюмое молчание. Шаан не понимала почему, но Рейф казался крайне напряженным, и это напряжение все возрастало по мере приближения к его дому в Кенсингтоне и увеличивало ужас Шаан перед неизвестностью…
Рейф припарковал машину рядом с другой машиной, которая уже стояла на подъезде к дому.
Молча, с хмурым выражением лица, он распахнул перед девушкой дверцу. Потом открыл дверь дома и, не выпуская ее руки из своей, повел Шаан через красивый холл в гостиную, на пороге которой он на мгновение остановился, словно собираясь с духом.
И вдруг резко распахнул дверь и молча вошел, потянув Шаан за собой.
Только войдя в комнату и заметив находящегося в ней мужчину, Шаан поняла, почему Рейф задержался на пороге.
Пирс!
В гостиной был Пирс. Он казался напряженным и смущенным, словно собрался от кого-то защищаться. Стоял и молча переводил настороженный взгляд голубых глаз с Шаан на Рейфа.
Шаан спиной чувствовала напряжение, исходившее от Рейфа.
У нее вдруг перехватило дыхание, и она оцепенела, поняв наконец, что задумал Рейф.
Очная ставка покинутой и покинувшего.
И вдруг в повисшей тишине Шаан услышала собственный голос.
– Ясно, ясно, – протянула она нарочито медленно. – Оба братца Дэнверс. Весьма мило. Не хватает только Мэдлин. И можно снова меняться невестами!
Пирс вспыхнул.
– Не надо, Шаан, – пробормотал он, ощущая, по-видимому, крайнюю неловкость.
«Не надо?» – в ярости подумала Шаан. А чего он еще от нее ожидает: что она закатит истерику?
– Мне здесь делать нечего, – сказала она и повернулась к двери, собираясь уйти.
Но на ее пути возникла непоколебимая фигура Рейфа.
– Ты останешься, – сказал он, схватив ее за плечи и не давая двинуться с места. – Ты сказала, что не можешь больше жить во лжи. Посмотрим, станет ли тебе лучше, когда ты узнаешь всю правду.
Правду?
– Неужели ты думаешь, что я поверю хотя бы одному слову Пирса? – воскликнула Шаан.
– Он скажет правду, если, конечно, его хоть чуть-чуть волнует его положение в семье, – мрачно сказал Рейф, на этот раз обращаясь, скорее, к Пирсу. – Он знает, зачем он здесь, и знает, что сейчас поставлено на карту. Так что ты останешься, – повторил Рейф, – и выслушаешь его. Потом он уйдет, и мы побеседуем.
Решительно проговорив все это, Рейф убрал руки с ее плеч, повернулся и быстро вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
И снова тишина, глухая и пугающая, опустилась на Шаан и Пирса, которые избегали даже смотреть друг на друга.
Пирс все же заговорил первым.
– Думаю, невысказанный смысл тирады Рейфа заключался в том, что меня вынесут отсюда ногами вперед, если я осмелюсь расстроить тебя, – сухо произнес он.
Но Шаан, казалось, была не в настроении выслушивать остроумные реплики Пирса. Об этом свидетельствовало ледяное выражение ее лица, когда она повернулась к Пирсу.
Он заметил это и состроил печальную гримасу.
– Что, Шаан, ты больше не находишь меня смешным?
– Нет. Я вообще не хотела встречаться с тобой, – сухо произнесла девушка.
– Я вообще-то так и думал. – Пирс снова ухмыльнулся. – Но старший братец настаивал, вернее, утверждал, что мне есть что сказать тебе.
– В любом случае я не испытываю ни малейшего желания тебя слушать, – сдавленно произнесла Шаан. – Знаешь, Пирс, я даже облегчу тебе задачу, сказав, что ты сделал мне невероятное одолжение, не явившись на венчание.
– Потому что вместо меня ты заполучила Рейфа?
Шаан вскинула голову.
– Я обожаю его, – сказала она. – И между прочим, проведя с ним неделю, я напрочь забыла, как ты выглядишь.
Пирс заморгал при этих словах.
– Ну, что в этом нового? – вздохнул он. С его лица исчезла насмешливая ухмылка. – Рейф всю жизнь отодвигал меня на задний план, поэтому я не удивляюсь, что ты разлюбила меня, чтобы полюбить его. Более того, – мрачно добавил Пирс, – я всегда ожидал этого.
– Что ты хочешь этим сказать? – нахмурилась Шаан, не слишком вникая в смысл его слов.
– Только то, что сказал. – Пирс пожал плечами и подошел к окну. На улице было темно, вряд ли там что-либо было видно, но все же он стоял, глядя в одну точку. – Всю мою жизнь я постоянно соревновался с Рейфом, – уныло произнес Пирс. – Когда я был помладше – за расположение моего отца, но это было совершенно напрасно, – мрачно усмехнулся он. – Потому что абсолютно все видели, что я никогда не стану в его глазах таким же хорошим, как Рейф, старший, упрямый и невероятно умный сын… То же самое было в школе, – продолжал Пирс, засунув руки в карманы брюк. Шаан опустилась в кресло, с интересом слушая рассказ Пирса. – Я посещал те же классы, где учился мой старший брат. О нем восхищенно вспоминали в школе, а я… как ни старался, все равно не смог достичь подобного отношения учителей. То же самое и на работе: тяжеловес Рейф Дэнверс против «пушинки» Пирса…
Шаан стало даже немного жалко Пирса, потому что сейчас он, похоже, был прав. Она, даже если бы хотела, не смогла бы доказать обратное. Пирс уже давно был признан всеми более слабым из двух братьев, хотя и более легким в общении, потому что он не внушал своим видом того благоговейного трепета, который вызывал Рейф.
– Единственным человеком, – продолжал Пирс, – который действительно интересовался мной больше, чем Рейфом, оказалась Мэдлин.
Она была моя. Всегда была моей, с того самого момента, как мы познакомились на молодежной вечеринке. Нам тогда было около пятнадцати лет. Так вот, когда Мэдлин смотрела на меня, она видела только меня, а не кого-то другого. Меня! – повторил Пирс. – Но в конце концов даже Мэдлин предала меня ради Рейфа…
Сердце Шаан сжалось от болезненного сочувствия. Неважно, что заставил ее недавно испытать Пирс. Сейчас она понимала, что значило для него предательство любимой, ведь и ее точно так же предали.
