Грумы поскакали прочь, граф же, сопровождаемый Бойдом, своим главным конюхом, двинулся дальше по еле заметной тропинке, которая пролегала среди цветущего кустарника и вела в сторону леса.
По мере движения ощущение, будто Пурилла зовет его, все усиливалось, и теперь он почти как безумный стремился вперед. Девушку необходимо было найти как можно скорее, иначе он потеряет ее навеки.
В его мыслях отсутствовала всякая логика. Он оказался во власти некоего побуждения, возникшего, казалось бы, из ничего, без всяких на то причин.
Ему чудилось — она молит его найти ее, и это заставляло его подстегивать коня, беспрерывно оглядываясь по сторонам в надежде увидеть мелькание белого платья Пуриллы между стволами деревьев.
Но он ничего не видел, только где-то наверху мирно порхали голуби. Когда они достигли края леса, солнце начало садиться, и Литтон с мучительной болью подумал, что не сумеет найти Пуриллу до темноты.
Лес поредел, и граф, оказавшись на краю поляны, остановил коня.
— Могла ее сиятельство уйти так далеко, как ты думаешь, Бойд? — обратился он к конюху, чувствуя необходимость поговорить с кем-то, лишь бы унять свою тревогу.
— Далековато, правда, милорд, но ее сиятельство могла увлечься прогулкой, а то и просто задуматься. Тогда она непременно должна была добраться до того мелового холма, вон там, впереди.
— Пойдем посмотрим, — сказал граф.
Он пустил коня по заросшему полю и вверх на холм, возвышавшийся перед ними.
С противоположной стороны его, совсем близко, видны были небольшие холмистые пригорки, далее местность переходила в низину, по которой текла небольшая извилистая река, исчезавшая за горизонтом.
Вид с холма открывался великолепный, но графа интересовала лишь маленькая фигурка, которую он так тщетно искал. Поскольку ее не было видно и отсюда, он повернулся к Бойду и с отчаянием в голосе спросил:
— Что же теперь делать, Бойд? Как ты думаешь, может быть, другие встретили ее?
— Если бы так, милорд, они протрубили бы в рог. Я так велел, у них у каждого есть рог.
— Это ты хорошо придумал, — похвалил его граф. Он замер и прислушался, надеясь и не надеясь различить звук рожка, доносящегося с одной или другой стороны леса.
Потом поднял поводья и собрался уже ехать дальше, как Бойд внезапно поднял вверх руку.
— Ого, похоже, что-то слышу, милорд.
Граф замер.
— Но я ничего не слышу.
Тут конюх воскликнул:
— Вот оно, снова, милорд! Право слово, собака лает!
Может, то песик миледи!
Чувствуя, как начинает дрожать, Пурилла отодвинулась от стены, на которую опиралась, и выпрямила спину, все еще тесно прижимая к себе Джейсона, напуганного темнотой. Возможно, и ее страх передался ему.
Она обращала свои мысли и просьбы к графу до тех пор, пока ей не стало казаться, что все ее существо словно уже где-то рядом с ним. Ей чудилось, будто она выскользнула из своей телесной оболочки, и к нему летят не только ее мысли, но и сердце и душа.
Ее мольбы становились все ярче, все насыщеннее, и она знала, что непременно достучится до его чувств и разума. А потом она внезапно поняла — она достигла цели и он в ответ призывает ее.
«Я люблю его. Мне нечего дать ему, кроме своей любви. Но ведь в целом мире нет ничего сильнее любви… пусть даже и безответной…»
Она любила графа всем своим сердцем, и независимо от его отношения к ней ничто не могло этому помешать.
Она чувствовала, что каждый ее вздох, каждая частица ее души и тела принадлежат ему. Независимо от того, хочет он этого или нет.
И сейчас девушка мысленно рвалась к нему, пока не достигла его, преодолев расстояние, и вот она уже трепещет в его объятиях, и его сердце бьется рядом.
Она вся ушла в свои грезы, но неожиданно залаял Джейсон, и она быстро очнулась.
Пес лаял громко и отрывисто. Нянюшка всегда ругала его за этот резкий лай, именно из-за него она настояла на его ссылке в конюшню во время болезни графа.
Так Джейсон не лаял ни от радости, ни от возбуждения, так он предостерегал хозяйку о чьем бы то ни было приближении.
— Что там, Джейсон? — спросила она. — Что ты услышал?
Она не могла видеть его, но чувствовала, как пес наклонил голову, словно прислушиваясь. Джейсон немного отодвинулся от хозяйки, и Пурилла испугалась, что он совсем исчезнет в темноте, и она останется одна.
Но он опять залаял, отрывисто и громко, и начал скрести камни, преграждавшие выход.
— Что это? — спрашивала Пурилла. — О, Джейсон, неужели они нашли нас!
Девушка попробовала позвать на помощь, но голос не шел из груди из-за комка в горле.
Глава 7
Пурилла замахала руками в знак протеста.
— Нет, нет, я не могу выпить больше ни одной ложки.
— Это поможет вылечить простуду, мисс Пурилла, — решительно и твердо сказала няня. — Господь свидетель, вы были похожи на ледяную сосульку, когда вернулись.
Пурилла слабо улыбнулась.
— Я бы и правда превратилась в сосульку, если бы мне пришлось провести там всю ночь.
Она заметила, как вздрогнула от страха няня, и вспомнила, как сама она отчаянно боялась до тех пор, пока не услышала, словно чудо, голос Литтона.
— Вы там, Пурилла? — кричал он, заглушая лай Джейсона.
— Я здесь… я… здесь! — едва сумела она выговорить, от страха почти потеряв голос, потом повторила громче, испугавшись, что он может не услышать ее.
— Вы целы?
В голосе графа звучала тревога, и то была сладчайшая музыка для нее. Прекрасней этого она никогда раньше ничего не слышала!
Он волнуется! Он действительно встревожен тем, что ее могло поранить обрушившимся известняком.
— Нет… У меня все… в порядке, — сумела она выговорить.
— Мы вытащим вас оттуда.
Она услышала, как граф с кем-то переговаривается. Но она не пыталась определить, кто это мог быть или о чем они говорили. С непередаваемым чувством облегчения она уверилась, что ее молитвы были услышаны и помощь близка, и ей и Джейсону не придется умереть здесь от холода.
Чуть позже она снова начала прислушиваться, после того как пронзительно проревел охотничий рожок.
Она не могла понять, почему звучал охотничий рожок, но чувствовала, что это должно иметь какое-то отношение к ее спасению.
Далее она смогла расслышать, как граф объясняет что-то около завала, очевидно, осматривая его и размышляя вслух, как лучше освободить вход в пещеру.
Джейсон нетерпеливо лаял, но теперь уже с восторгом, словно знал, что прибытие графа предполагало их скорое освобождение из этой темной тюрьмы.
Пурилла полагала, что его лай мог только мешать им, и поэтому крепко прижала к себе песика, чтобы он не создавал лишнего шума.
