– Ах… Понятно… понятно… – задохнулся от бешенства Дракула.
– Какие, однако, отважные эти земноводные, – покачал головой Палач. – Храбрые какие, поразительно.
В Залу вошел Нэскей, он принес пару старинных, источающих терпкий запах хранилища, фолиантов.
– Вот, отец, все, что ты просил.
– Прекрасно. Сейчас отмечу, что тебе необходимо прочесть и запомнить. Что-то ты какой-то бледный.
– У меня почему-то с самого утра ужасно болит голова, – поморщившись, Нэскей положил фолианты на стол, – как будто череп сверлят.
– С тобой раньше такое бывало? – Патриций внимательно смотрел на юношу.
– Нет, никогда.
– Тогда оставь пока книги, выйдем в Парк, прогуляемся на свежем воздухе, – Патриций развернулся к Дракуле и Палачу. – Вас я позвал, конечно же, не за тем, чтобы рассказывать о хитростях воды Нептуна, вы мне нужны вот по какому вопросу. Сегодня же вечером идите в Зал Управления Базами, включите Луч Войны станции «Бег» и направьте его на Сатурн, пусть завтра утром сатурниане проснутся и посмотрят на свой мир другими глазами. Все понятно?
– Да, Повелитель, – задумчиво произнес Палач. – Значит, хотите развязать войну на Сатурне… а, может, заодно и на Нептуне? Ну, чтобы не ходить два раза в Зал Управления Базами?
– Идите, – отмахнулся Патриций, – делайте, что сказал.
* * *
Терр-Розе с Сократом сидели в небольшой уютной бледно-голубой зале с миниатюрным овальным фонтаном в центре. Все фонтаны во дворце были выключены, все зеркала занавешены венками из черно-синих ночных цветов, портреты Аргона и Олавии украшали цветы и серебряные ленты. Жизнерадостный дворец стал пустым и мрачным, кругом царила тишина, придворные бродили как неприкаянные, слуги то и дело смахивали слезы, – все искренне любили своих королей.
Расположившись у мозаичного бортика фонтана, Терр-Розе курила тонкую черную сигарету в длинном мундштуке, толстяк сидел в кресле за низеньким мраморным столиком и молча пил.
– Никак не могу придти в себя, – вздохнула Терра, – такая трагедия… Не могу понять, этот дворец что, не охраняется?
Сократ поднял на нее тусклый взгляд и промолчал.
– Я, конечно, не так близко их знала, как ты, но успела понять, что они исключительные люди. Могу сказать, Сократ, что я искренне разделяю твое горе, и…
– Многоуважаемая, помолчите, будьте так любезны, сделайте величайшее одолжение.
Терра выдохнула терпковатый дым, поправила прическу и помолчала с полминуты.
– Сократ, не знаю, что мне требуется сделать для того, чтобы ты перестал меня отталкивать? В это трудно, быть может, невозможно поверить, но во мне многое изменилось за последнее время, и смерть Аргона с Олавией… в общем, Сократ, я на самом деле хочу быть хоть в чем-то полезной здесь и сейчас.
Толстяк не успел ничего ответить, дверь приоткрылись и на пороге появилась Ластения. Неуверенно ступая, пошатываясь от слабости и головокружения, она присела в соседнее с Сократом кресло.
– Как ты, девочка? – толстяк отставил бокал и взял ее за руки.
– Хорошо… – она говорила тихо, вяло, было заметно, что девушка находится под действием сильных успокоительных трав. – Как я буду жить теперь? Бедные родители…
– Собственными руками удавила бы это чудовище! – в сердцах отрезала Терр-Розе. – Аргон и Олавия не заслужили такой ужасной смерти, они вообще ее не заслужили! Ах, если бы только найти это чудовище! Узнать бы, кто это сделал!
– А я знаю, – медленно произнес Сократ.
– Знаешь?! – воскликнула Терра. – И молчишь? Да ты что? И кто же это сделал?!
– Леброн. Хотя, кажется, сейчас его зовут как-то иначе.
* * *
Патриций с Нэскеем вернулись с прогулки, и Георг велел накрыть стол в Зеленой Столовой, входившей в его частные покои. Нэскею нравилось бывать в этой прохладной зале-столовой, где безмятежно шелестели фонтанные струи и не было ни единого резкого или яркого цветового пятна, а лишь спокойные оттенки бледной зелени. Слуги принесли подносы, уставленные блюдами с остро пахнущими кушаньями, нежно-пряными салатами, горками свежайших овощей и бутылями легкого белого вина. Нэскей вытянул ноги, откидываясь на спинку кресла, шум воды умиротворял, снимал усталость.
– Отец, отчего во Дворце так много фонтанов и каминов?
– Огонь и вода лучше всего стабилизируют его энергию, да и для мыслей полезно.
– Вино здесь необычайно вкусное, – Нэскей смаковал солнечные капли, – и от него не хмелеешь, напротив, будто собираешься изнутри, голова светлеет…
– Да, такого вина нигде кроме как во Дворце не производят, оно целебно, способно излечивать болезни души и тела. Но с ним надо быть осторожным, определенный сорт подавать к определенной еде, еще хорошо бы учитывать и состояние духа. К радости одно вино, к грусти другое, и к работе свое, и к отдыху, и к размышлениям.
– А это что за сорт?
– «Локвин-Грааске», подсорт «Винита». Его хорошо пить во время отдыха от умственной работы.
Рассказывая о вине, Патриций с каким-то напряженным вниманием смотрел Нэскея. Тот, не глядя на отца, медленно нарезал белоснежный кусок мяса на тонкие ломтики, лицо его было задумчивым и отрешенным, словно юноша смотрел вглубь себя.
– Как твоя головная боль? Прошла?
– Пройдет, – вяло ответил он, – не век же ей длиться. Слушай, Дракула как-то обмолвился, что у меня есть сестра.
Патриций помедлил, прежде чем ответил:
– Да, есть. Я тебе говорил поменьше общаться с Дракулой.
– Я с ним не общаюсь, это он общается со мной. Так что там за история с моей сестрой и каким-то камнем?
– Дракула тебе и это рассказал?
– В общих чертах.
Патриций взял бокал, вдохнул тонкий аромат, и поставил его обратно на стол.
– Ты на самом деле хочешь узнать эту историю?
Нэскей поднял взгляд, посмотрел в лицо Георгу и ответил:
– Да.
* * *
Широко распахнутыми глазами смотрела Терр-Розе на Сократа.
– И ты так спокойно говоришь об этом?! – воскликнула она. – И говоришь об этом только сейчас?!
– А что изменилось бы, скажи я об этом раньше?! – сердито выкрикнул в ответ толстяк. – И что, по-твоему, мы можем сделать, а? Даже если обратимся в Совет Системы, нам никто не поверит, что сын Владыки Империи, приемный сын Аргона и Олавии мог собственноручно убить обоих королей Сатурна! Нас скорее обвинят в клевете и заговоре, чем его в убийстве! Да и убивал не Леброн, убивал Нэскей! Кто во всем этом разберется?!
– Это верно, – эхом откликнулась Ластения, – мы ничего не сможем сделать… ничего…
– Ты, девочка моя, потеряла родителей, – сбавив тон, продолжал Сократ, – я своих любимейших друзей, Сатурн лишился правителей – и об этом следует подумать в первую очередь. Трон не может пустовать и ждать, покуда мы тут все всласть нарыдаемся. Необходимо начинать подготовку к коронации. Ни о чем не беспокойся, во всех делах я буду помогать, кое-какой жизненный опыт у меня имеется, уж с планетарным управлением справлюсь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
