Колдун махнул рукой, сел и откинулся в кресле.
– Ивин, дальше сам, хорошо? – Ларсен стал аккуратно выбираться из игрушек, стараясь ничего не свалить.
Мальчик сосредоточено кивнул, поливая стены вражеской крепости залпами ядер‑бусинок.
Ларсен подошел к колдуну, провел руками вдоль тела, не касаясь его. Усилием воли Жорот не дал дыханию сбиться. А если учесть, откуда он только что пришел и в каком состоянии… Колдун вынужден был признать, что у него, похоже, это всерьез. То есть не на уровне физиологии, которая сейчас вообще никакая… И быстро спросил первое, что пришло в голову:
– Откуда армия? Я таких солдатиков не помню.
– Я принес. Ну‑ка, посиди спокойно, – озадаченно отозвался Ларсен. Потом хмыкнул. – Ты из борделя, что ли? – Тихо спросил целитель, покосившись на Ивина.
– Я что, похоже на извращенца? – проворчал Жорот. – До такого состояния себя в борделе доводить… В Храме Матери на ритуалах я был.
У Ларсена живописно отвисла челюсть:
– А ты‑то к нему каким боком?..
– Через бывшую жену‑жрицу… Если интересуют подробности, то потом, хорошо?
– Угу… Я понял, – ехидно отозвался Ларсен. – Мне сюда филиал своей аптеки тащить нужно. – Он уже рылся в сумке, которую постоянно таскал с собой, выкладывая на стол пузырьки и пакетики.
Жорот, покосившись на его приготовления, мотнул головой:
– Да брось ты… Высплюсь, и все будет нормально.
– Ты ел?
– Да, в кафе по дороге зашел.
– Хоть это хорошо…
Полчаса спустя Ларсен влил в колдуна огромную кружку свежесваренного зелья.
– Через час можешь вновь отправляться на подвиги, – с усмешкой сообщил он.
– Упаси боги! – отозвался колдун.
– Ну, по крайней мере, ощущение, что ты выжатая половая тряпка пропадет.
– Вот за это спасибо… А ты откуда так хорошо знаешь мои ощущения? – с подколкой поинтересовался уже начавший оживать Жорот.
Ларсен весело улыбнулся:
– К Храму Матери я и близко не подхожу, но в жизни всякое бывало… Подробности тоже не сейчас, сам понимаешь…
«И прекрасно!» – облегченно подумал Жорот, концентрируя свое внимание на Ивине.
…Крепость потерпела полное поражение, когда наконец в гостиной появился мужчина лет пятидесяти, невысокий и худой, черноволосый, с недельной щетиной на лице. Олли тихо просочилась следом, скользнула к Ивину и игрушкам.
– Добрый день. Меня зовут Жорот, – колдун пожал протянутую руку, отметив, что рука у художника крепкая, уверенная.
– Добрый день. Алекс. Вы отец?
– Нет. Но занятия оплачивать буду я.
– У девочки неплохие данные. Так что обучение имеет смысл.
– Вы возьметесь?
– Если сможем договориться о времени занятий – у меня уже пятеро учеников. Если нет, я посоветую хорошего преподавателя… Но с одним условием.
– Я слушаю.
– Заниматься она будет у себя?
– Думаю, да.
– Девочке необходима другая комната. Та, где мы были, даже сейчас, днем, полутемная, она себе глаза испортит и цвета нормально не увидит…
Жорот мельком взглянул на Олли, которая сжалась, упорно глядя в пол.
– Эта подойдет? – Жорот подвел Алекса к своей спальне, распахнул дверь.
– Вполне.
– Тогда все реально. Остается обсудить детали…
Проводив Алекса, Жорот, вернувшись, застал Ларсена, что‑то тихо говорящего Олли. Искоса взглянув на колдуна, целитель сказал:
– Все. Идите погулять – на улице совсем весна, в парке даже трава кое‑где вылезла…
Когда за детьми захлопнулась дверь, Ларсен тихо рассмеялся – видно, давно сдерживался:
– Слушай, пожалей девочку, – сквозь смех выговорил он.
– Что опять?
Вид хохочущего целителя не прибавил Жороту душевного спокойствия, и колдун выругался про себя. С этим надо что‑то делать…
– Ты своей экстравагантностью кого угодно в гроб вгонишь! Нет, тебе нельзя доверять неокрепшую детскую психику…
Жорот терпеливо ждал, и, наконец, Ларсен, отсмеявшись, сообщил:
– Ты хоть соображаешь, что перепугал девчонку до полусмерти? Я ее с трудом успокоил.
– Что на этот раз?
– У тебя вообще хоть какие‑то представления о разнице в положении между господином и слугой есть? Пойми, приютским эти «условности» вбивают накрепко. Сейчас, ты, практически, предложил ей стать любовницей.
– Что‑о?
– Что слышал. Я‑то понимаю, что тебе все равно, где ты будешь спать, но… О слугах, которые убираются в твоей квартире, ты подумал? Что они решат когда увидят, что ты отдал девчонке лучшую спальню? Только одно, к твоему сведению…
«Не знаю, что подумают они, и меня это не интересует. А вот как ты среагируешь, если я проколюсь… Надеюсь, дальше мордобоя дело не пойдет», – вздохнул про себя колдун.
– Пусть думают, что хотят. Кстати, я их в свою спальню не пускаю, по‑моему, Олли тоже в состоянии убрать у себя сама.
– Она в состоянии убирать всю квартиру, и это, пожалуй, будет лучшим вариантом, – серьезно отозвался Ларсен. – Чтоб сплетен было поменьше. Я понимаю, что тебе все равно, но подумай об Олли.
– Да пожалуйста, – пожал плечами Жорот.
– И соотноси немного свои действия… с местными правилами. Все же не в лесу живешь.
– Может, чтобы соответствовать мнению окружающих, мне Олли в любовницы взять? – огрызнулся колдун, далекий сегодня от душевного равновесия. – Все сразу станет на свои места, так, как эти самые окружающие привыкли.
– Понял. Значит, будешь плевать по‑прежнему, – хмыкнул Ларсен.
Утром Жорот, как Лотта и приказала, был у ее покоев. Стоящий у двери слуга проводил его в кабинет.
Комната была выдержана в строгих тонах, вдоль стены стояли пара шкафов, в углу – сейф, а на громадном столе, занимающем чуть не треть комнаты, располагалась консоль монитора и лежали бумаги, с которыми Лотта явно работала. Несмотря на раннее время, королева была полностью одета и спорила с Келюсом.
– Ты изыщешь средства, а откуда, меня абсолютно не волнует! – припечатала королева. – Я три источника предложила, но тебе все так! Значит, думай сам!
– Хорошо, ваше величество, я через два дня представлю вам расчеты.
– Договорились. Здравствуйте, господин колдун.
– Доброе утро, Ваше Величество.
Келюс, поклонившись, ушел.
– Что с защитой? – стремительно перешла к делу Лотта.
– Давайте повременим, – отозвался Жорот, – я проверил, она нормально действует… Ваше величество, на вас сейчас кольцо, предупреждающее о ядах и второе – детектор лжи. Какие у вас еще есть амулеты?
Лотта покачала головой:
– Никаких.
Колдун нахмурился. Спросил:
– Разрешите, я поговорю с Кецетином?
– Пожалуйста. Он у Нэшанаила.
– Это не имеет значения.
Жорот, опробуя новую сеть, послал Кецетину вопросительный импульс.
– Что тебе? – коротко спросил маг.
– У Селены должна быть куча амулетов. Они где?
– У нее в покоях. Лотту экипировать решил?
– Временно. Потом я сделаю специально для нее… И почему ты сам этим не озаботился?
– Ты ее маг, ты и работай.
– Я стал ее магом два дня назад, – напомнил Жорот
По связи послышался возмущенный возглас:
– Не клепи мне мозги! И сам подумай, взяла бы она у меня хоть что‑нибудь… То, что у нее есть – подарки от Вальеса еще с детства.
– Дурдом… – последнее слово, Жорот, похоже, произнес вслух, потому что Лотта удивленно на него посмотрела.
– Ваше величество, вы согласитесь, пока я не сделаю вам новые, использовать амулеты Селены?
На лице королевы проступило недовольство. Она резко спросила:
– Это так необходимо?
– Это жизненно необходимо. Я просто предположить не мог, что у вас кроме этих двух колец нет защиты.
Королева криво усмехнулась и, вызвав Горти, приказала ей принести амулеты Селены. Служанка поставила перед королевой деревянную, изукрашенную резьбой шкатулку и удалилась.
– Можно? – колдун вопросительно глянул на королеву, указывая на шкатулку. Та кивнула.
Амулетов оказалось довольно много, небольшая шкатулка была набита до отказа. Жорот вывалил драгоценности на свободный участок стола, принялся перебирать, одновременно сортируя их. Наконец украшения оказались разобраны на пять кучек. Он указал на сначала на одну, потом на другую.
– Вот это – амулеты с антимагической защитой, это – против воздействия на сознание. Выбирайте, то что вам больше нравится – они приблизительно одинаковые.
Лотта выбрала невзрачное кольцо без камня и, подумав, тоненькую цепочку с кулоном. Жорот указал на третью кучку:
– Эти сигнализируют об опасности. Лучше, если выберете один из вот этих трех… Так. А щитовой амулет нормальный только один, – колдун протянул Лотте широкий браслет, составленный из плотно пригнанных друг к другу костяных пластин, украшенных резьбой.
Лотта нахмурилась и сказала:
– Селена его почти не снимала. Подберите что‑нибудь другое – то, что я ношу ее вещи будет некрасиво выглядеть.
