Когда Мусусимару-младший вместе с сумасшедшим терминатором Ратниковым ввалились в его кабинет, Дэйн поначалу даже обрадовался. Вот, наконец-то появились те, кто готов принять решение. А если решение окажется ошибочным, то во всем будет виноват сопливый сынок старого перца Хируки. И что стоило Дэйну уточнить, куда они хотят отвезти этот порошок — нет, обрадовался, как мальчишка, забыл про все на свете, открыл сейф и бегом к машине.
Пока они ехали по пустынным улицам испуганного города, у Дэйна не было ни малейших сомнений в том, что и Якадзуно, и Анатолий уже успели подлизаться к братству и теперь они помогут и самому Дэйну выслужиться перед новой властью. Дэйн все понял только тогда, когда увидел затравленные глаза избитой узкоглазой девчонки, которую мучили страшные зеленые ящеры.
Какова подлость — связаться с чужой расой, с врагами рода человеческого! Никогда еще люди не использовали чужих, чтобы получить преимущество во внутренних человеческих разборках. Люди могут ссориться, могут мириться, но люди всегда люди, а чужие всегда чужие — это аксиома, это понимают все, кроме наркоторговцев, свихнувшихся от собственного зелья. Интересно, кстати, куда они теперь девают свои наркотики… не иначе, сами жрут.
А потом сопливый мерзавец Якадзуно сделал Дэйну укол морфия, а Ратников ударил его в челюсть, и Дэйн провалился в тяжелый сон без сновидений. А потом было ужасное пробуждение и долгая дорога по темным зловещим коридорам и испуганные бабы, прятавшиеся от Дэйна за титановыми дверями, и долгое унижение, когда пришлось объяснять бестолковому малолетнему уроду в голубой повязке на лбу, что за люди сегодня днем посетили это чертово заведение. И это было только начало…
Дэйна долго допрашивали, вначале обычным образом, потом с помощью химии. Дэйн ничего не скрывал, но ему не верили, они снова и снова задавали одни и те же вопросы, и казалось, этот ад никогда не кончится. Когда Дэйн пришел в сознание в больнице под капельницей, он сразу подумал, что ему очень повезло, что он не умер от передозировки феназина.
Выздоровление затянулось. Когда Дэйн снова вернулся в комплекс «Уйгурского палладия», он увидел, что здание опустело, а двери опечатаны. Одна из крупнейших компаний, когда-либо созданных человечеством, обанкротилась в считанные недели.
Дэйну позволили забрать свои вещи и дали временное жилье в бесплатной гостинице. Пока он валялся без сознания, деметрианские деньги приказали долго жить и все гостиницы стали бесплатными. Деньги больше ничего не значили, теперь важно было только то, кто ты такой в иерархии братства и какую пользу можешь принести абстрактному общему делу единения, процветания и чего-то еще в том же духе. Рональд Дэйн не занимал никакого места в иерархии братства и не мог принести общему делу никакой особенной пользы.
Он был неплохим контрразведчиком, он так и написал в заявлении на биржу труда, но ему сказали, чтобы он не обольщался, вакансий для него не будет. У братства уже есть своя служба безопасности, она называется «особый отдел», и ею уже, по слухам, начали пугать непослушных детей. Братство не настолько нуждается в кадрах, чтобы набирать на такую ответственную работу людей на бирже труда.
Через неделю Дэйн был готов на любую работу. Он так и написал в новом заявлении и тут же получил направление на стройплощадку в джунглях рядом с Нью-Майами. Ему предлагалось начать карьеру заново, с самых низов, с должности простого строительного рабочего. Он пытался протестовать, но ему объяснили, что его профессиональная квалификация не входит ни в один из особых списков и потому он обязан трудоустраиваться на общих основаниях. А если он не согласен с общим порядком, тогда нечего было ставить подпись под заявлением, иначе разговор будет короткий. Дэйн уже знал, что братство поощряет расправы без суда и следствия над недовольными новой властью, дескать, революционное правосудие не нуждается в громоздкой и бюрократической судебной системе. Поэтому другого выхода, кроме как подчиниться, не было.
Суборбитальный транспорт доставил его в Нью-Майами. Дэйну приходилось летать третьим классом, но в грузовом трюме ни разу. Этот полет вызвал у него четкие ассоциации со средневековыми кораблями рабовладельцев, перевозившими негров из Африки в Америку. Люди, набитые в трюм, как сельди в бочку, выглядели ошарашенными, до большинства из них только сейчас дошло, что они угодили в самое натуральное рабство. Дэйн знал, что на Гефесте практикуется система долгосрочных контрактов и что главный идеолог братства Джон Рамирес в своих речах пугал население тем, что корпорации хотят учредить нечто подобное на Деметре. А теперь получилось так, что нечто подобное устроило само братство. Интересно, как сейчас себя чувствует бывший начальник научной лаборатории «Уйгурского палладия»? Вряд ли его сильно мучает совесть — люди, у которых есть совесть, не появляются каждый день на телевизионном экране. Должно быть, ему сейчас хорошо, живет себе припеваючи в роскошной квартире, а то и в особняке, работа непыльная, быдло его боготворит, что еще нужно для счастья?
В Нью-Майами новых рабочих ждал гигантский гусеничный трейлер, доставивший их в лагерь. Строительство только-только началось, даже котлован еще не был закончен. Никаких особенных удобств для строителей предусмотрено не было, должно быть, начальство решило сэкономить на дополнительных расходах по максимуму. Десятиместные двухкомнатные бытовки с одним на всех совмещенным санузлом не имели даже кондиционеров, не говоря уж о компьютерных терминалах, девочках по вызову и прочих элементарных удобствах.
Бараков было столько, что они образовывали целый город аж о трех улицах. Этот город утопал в непролазной грязи, потому что трубы, по которым из котлована откачивалась вода, были слишком короткими и вода возвращалась назад, по пути размывая землю в рабочем поселке. Водопровод и канализация во всех бараках были централизованными, но сточные воды сливались в большую зловонную яму метрах в трехстах от ограды, а питьевую воду забирали из неглубокого колодца, пропускали через примитивный угольный фильтр и подавали прямо в краны.
Город Нью-Майами располагается всего в сотне километров от экватора планеты. Здесь нет ни сезона дождей, ни сухого сезона, погода круглый год одна и та же. За ночь над морем собираются тучи, утром они обрушивают на сушу проливной дождь, который часам к одиннадцати заканчивается, тучи расходятся, и мир сразу становится похож на парилку. К часу дня душный и липкий туман рассеивается, температура повышается до тридцати пяти — сорока по Цельсию, и эта убийственная жара длится до самого заката. Как только солнце касается горизонта, температура начинает падать и к утру снижается до десяти градусов. А потом все начинается сначала. И так каждый день.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
