Но все это будет впереди. А пока мы с Олей стоим за двести километров от Ванкувера, и у нас совершенно кончились деньги и бензин.
Жвачка
Скалистые горы простираются с севера на юг Канады почти на пять тысяч километров. Ширина горной цепи около семисот километров. И где-то в сердце этой необъятности сидим в автомобиле мы с Олей.
Из двигателя объемом три с четвертью литра бьет красивый бензиновый фонтанчик. Бензин 87-й. Его нам залил добрый канадский дедушка, когда мы стояли с табличкой “Gas needed[39]” на заправке все в тех же горах. Но что касается настоящего момента, то ехать дальше нельзя – есть риск превратиться в огненную комету и сжечь к чертям весь Национальный парк Джаспер. Ситуация усугубляется тем, что вокруг нет вай-фая и, я боюсь произносить это вслух, ни одной GSM-сети. С автослесарным ремеслом я на “вы”, так что наше положение помаленьку близится к катастрофическому. Из инструментов в машине есть только малый разводной ключик и две отвертки. Еще есть Оля, чтобы паниковать.
Я твердо решаю отремонтировать автомобиль и ныряю с головой под капот. Тем временем моя подруга тормозит редкие машины в надежде нарваться на механика нашей мечты. Останавливаются 100 % авто, но физически помочь не может никто.
Пока я в третий раз пытаюсь ликвидировать фонтан под капотом, Оля наконец заарканивает подвыпившего канадца на здоровенном тюнингованном под болотные состязания пикапе. Он осмеливается поковырять наш мотор – разбирает место течи, точно так же, как это делал я несколько раз до него, проникновенно смотрит в прооперированное сердце автомобиля и прикручивает все назад. Сраная щель продолжает хлестать дорогим бензином. Канадец просит прощения за собственную беспомощность и поспешно уезжает.
Я разбираю крепление в четвертый раз, достаю изо рта жевательную резинку, наматываю ее на место пробоины и крепко закручиваю все, что можно закрутить. Фонтанчика больше нет.
Не успеваем мы завестись, как откуда ни возьмись появляется все тот же пьяноватый канадец на пикапе и презентует нам огромный пакет с бутербродами. В следующий раз мы встречаем его в ближайшем городе – мужик так рад нас видеть, что не задумываясь дарит нам сотку баксов на ремонт.
Спустя восемь тысяч километров машина все еще едет на жевательной резинке.
Гена
– Мясо у них тут говно! Нет, нормальное найти можно, но его еще поискать придется. Я вот что предлагаю: ночью пойдем на кладбище и на удочку гуся поймаем. Их там до хера в пруду плавает. Главное, чтоб никто нас не спалил, тут за гуся тебе такой срок влепят! Больше, чем за человека, – говорит Гена и впивается взглядом в мое лицо.
С Геной мы знакомимся через пару дней после прибытия в Анкоридж. Он сразу же селит нашу бригаду в свой дом и ставит на полное обеспечение. Гене за пятьдесят. Он привез свою семью на Аляску год назад благодаря лотерее Green Card. По-английски Гена почти не разговаривает, поэтому страдает от недостатка простых человеческих отношений, вследствие чего первые пару дней в гостях у Гены мы ложимся спать далеко за полночь.
За время дружбы с Геной мы несколько раз делаем вылазки: то за останками рыбы, от которой местные рыбаки отрезают два филейных кусочка, а остальное просто выбрасывают, то за яблоками, которые американцы вообще считают несъедобными. Благодаря тому, что Гена точно знает, где и что не так лежит, его семья никогда не голодает. Более того – последний раз я так обстоятельно наедался, наверное, в Грузии.
Гена дарит мне веру в то, что мы совсем не обязательно перебесимся. Что можно полыхать костром до самой крышки гроба. Что и в пятьдесят семь не поздно заводить Instagram, ходить в походы за обломками упавшего самолета и прятаться на дереве от медведя.
Спонсор
Если бы не Гена, мы бы уже давно ели кору с деревьев и заваривали чернозем вместо молотого кофе. Наши с Олей деньги закончились еще под Ванкувером, а где заработать новые, мы пока не знаем. Запас круп и макарон давно иссяк. К тому же во время нашего экстремального автопробега скопилась целая стопка штрафов за парковку.
Гена подобрал нас с обочины и выделил комнату в своем доме. Обычно в этой комнате живут две его дочери, Полина и Ксюша, но девочки тоже не прочь приютить стайку бродяг. Нас, кстати, снова трое – Сеня добрался до Анкориджа по воздуху быстрее нас и пару дней перебивался по впискам в ожидании нашего приезда.
Пока совсем не похолодало, наша тройка в поисках работы обходит все порты, к которым только можно добраться. Но следующий рыбный сезон начнется только в январе, поэтому более-менее достойных вакансий нет в принципе. Единственные варианты подработки, которые могут нам светить, – это мытье посуды или погрузка-разгрузка всякого хламья, но после лос-анджелесского опыта я твердо решаю этих ошибок больше не повторять. Время тянется, и денежный вопрос встает ребром.
Можно, конечно, бросить машину в каком-нибудь кювете и рвануть на попутках на Восточное побережье, но возникает ряд проблем:
1. Нельзя просто так взять и бросить машину: за оставленный без присмотра автомобиль в США предусмотрены серьезные штрафы. Продать тачку тоже нереально, так как зимой на Аляске от “каравана” мало пользы, к тому же он зарегистрирован в Калифорнии.
2. США и Канада – не лучшее место для автостопа. Он хоть и родился здесь, но, кажется, тут же и умер. Автостопщики, которых мы подбирали по дороге в Анкоридж, рассказывали, что часто машину можно прождать целый день.
3. Начало заметно холодать. В дороге на гостеприимство местных жителей лучше не рассчитывать – здесь слишком боятся убийц и террористов. Спать на снегу хоть и весело, но не шибко полезно для здоровья.
Взвесив все “за” и “против”, мы решаем, пока совсем не похолодало, рвануть на машине в Нью-Йорк. Расстояние не помещается в голове, только на бензин нам понадобится около двух тысяч долларов, не говоря уже о продовольствии и мелких расходах. Мы немедленно договариваемся отбросить легальные методы – деньги на топливо будем просить на заправках. Вопрос с пропитанием повисает в воздухе, и мы уже морально готовимся проехать Канаду на рисовой баланде, но тут появляется он – мистер Fred Meyer! Сказочный магазин нашей мечты.
Fred Meyer – это гигантский местный гипермаркет, в котором сейчас ведется реконструкция. В бескрайнем потребительском раю временно нет ни одной камеры наблюдения, а выходы расположены так, что проскочить в них с набитой под дышло тележкой сможет даже какой-нибудь дед с болезнью Паркинсона. С этого момента генеральным спонсором маргинального проекта “Рома едет!” становится контора Fred Meyer Inc.
