– Хорошо. Передай, пусть найдет меня. Он сделал мне чудесную лютню, но я хочу еще приобрести несколько запасных струн. И не откажусь от инструмента меньшего размера, скажем, от лиры, – молодой человек нахмурился. – Только идиот будет сейчас говорить о музыке. Что тебе известно о беспорядках в стране, Дери?
– Только то, что нам то и дело приходилось удирать от разных армий на протяжении всего пути к юго-востоку от Креклейда. В городе Юффине мы узнали, что вокруг Мальборо идут сражения, поэтому нам пришлось свернуть с главной дороги. Но оказалось, что небезопасно ездить по всей этой местности. Замок, находящийся по соседству с деревней, где мы подобрали мальчика, взят штурмом. Кэрон, как называется это место?
– Фоксез Хилл, – пробормотала Кэрис грубовато-застенчивым мальчишеским голосом и покачала головой, будто желая поклониться незнакомцу, но не решаясь сделать это.
Дери взглянул на девушку, когда она отвечала, и снова отвернулся, испытывая почему-то странную неловкость. Но сквайр нетерпеливо махнул рукой, прибавив, что его еда совсем остывает. Дери снова принялся проталкиваться через толпу, которая расступалась перед ним и снова смыкалась, как только он проходил. Множество глаз с любопытством заглядывали в половинки каравая, полные жаркого, которые нес карлик. Несколько человек, воодушевленные увиденным, направились к прилавку. Кэрис старалась держаться как можно ближе к Дери. Она где шла, где прыгала на одной ножке, пока, наконец, карлик не мотнул головой в сторону угла, образованного между импровизированной сценой и стеной свинарника.
– Сядем там, – предложил Дери.
– Это наше место, – раздался сердитый голос, когда Кэрис положила на сцену пироги и повернулась, чтобы взять у Дери жаркое. Голос принадлежал карлику-акробату.
– Мы долго здесь не задержимся, – успокоил его Дери, ухватившись руками за края сцены и взбираясь на нее. – Хочется просто поесть спокойно.
– Ведь мы такие же, как и вы, – сказала Кэрис.
– С вашей стороны глупо считать, что мы приветствуем всех, кто позарится на наш доход, – злобно оборвал ее карлик. – Здесь появилась уже вторая труппа.
Кэрис покачала головой.
– Мы не выступаем. Дери – слуга Телора Лютплейера. А Телор поет только в самом замке перед лордами. Я же Кэрис Роупданса и только по воле случая оказалась в компании Дери и его хозяина. Моего покровителя свела в могилу тяжелая болезнь. Это случилось поздно ночью, и, прежде чем я успела найти новую труппу, меня выгнали из города. Потом мне не повезло и, сорвавшись с дороги, я скатилась под откос. Снова взобравшись на дорогу, я потеряла сознание, а Телор с Дери нашли меня и, пожалев, взяли с собой.
– Так, значит, ты– канатоходка? Понятно, – из глубины сцены вышел какой-то человек, отшвырнул карлика, чтобы тот не путался под ногами, и сел рядом с Кэрис. Совсем неожиданно для себя девушка поняла, что ее раздражает неприятный запах, исходящий от мужчины.
– Меня зовут Джорис Джагла[7], – сказал мужчина. – Если ты канатоходка, то почему не выступаешь? Ведь если ты хорошо знаешь свое дело, тебя не потребуется даже представлять, и любой мужчина сможет помочь тебе натянуть канат.
– Но у меня нет каната, – с трудам проговорила Кэрис с набитым ртом. – Меня выгнали в том, в чем я была.
Подобное происходило довольно часто, и у жонглера не должны были появиться какие-то сомнения в правдивости слов девушки, но, несмотря на это, он равнодушно пожал плечами.
– К тому же сейчас я немного не в форме, – продолжала Кэрис, проглотив кусок. – Когда я упала, то растянула лодыжку, но скоро она заживет, и тогда я одолжу у кого-нибудь канат и смогу показать, на что способна.
Поскольку разговаривать начала Кэрис, Дери все свое внимание обратил на еду. Чтобы добраться до жаркого, он слегка наклонял хлебную корку и объедал края этой импровизированной чашки. Карлик, казалось, целикам был занят своим делом, но глаза его то и дело перебегали с Кэрис на жонглера и других членов труппы, которые тоже взобрались на сцену.
Дери был озадачен. Он никак не мог понять, почему, разговаривая со сквайром де Данстенвилла, Кэрис стала вдруг такой отталкивающе неприятной. Что-то случилось с ее лицом. Может быть, все дело в тенях от пламени факелов? Наверное, так оно и есть, сказал себе Дери, но все же не был в этом уверен. А сейчас, разговаривая с руководителем этой большой и, вроде, преуспевающей труппы, Кэрис говорила так правильно, манеры ее были так учтивы, что Дери задумался: девушка по своему развитию значительно превосходила этого жонглера. Она была вежлива и уверена в себе и говорила так же, как Телор и Дери. И Дери пришел к неожиданному выводу, что все эти люди так же далеки от Кэрис, как земля от неба.
Дери уже пожалел, что завел с Кэрис разговор о том, чтобы она присмотрелась к выступающим здесь труппам, и проклинал себя, что привел ее к этому углу специально для знакомства с какими-нибудь артистами. Девушка сделала все, как надо: она даже не намекнула о случившихся с ней неприятностях и рассказала довольно-таки правдоподобную историю, в которой лишь вскользь упоминалось имя Телора. Кэрис догадалась даже «тяжелую болезнь» своего покровителя представить, как давнишний факт, ведь подумают, что она может принести эту страшную болезнь с собой. Дери оставалось только надеяться, что следующая труппа окажется лучше предыдущей, так как не мог себе представить, что им с Телором делать с девушкой дальше. Дери обрадовался бы, останься она с ними. Он будет играть роль шута, Кэрис – танцевать на канате, если она, действительно, делает это так же хорошо, как говорит об этом, и они смогут выступать в городах и деревнях на ярмарках под музыку Телора. Таким образом, они заработают даже больше, чем сейчас, когда он один выступает в роли шута. Правда, Телору придется придумать себе другое имя и изменить внешность, чтобы его не узнали знатные лорды при случайной встрече. Телору, конечно, не понравится эта -идея, но Дери знал, как его уговорить.
Вся проблема заключалась в Кэрис. Если ей, в самом деле, нравится Телор, он с той же легкостью удовлетворит ее желание, как и желание всех женщин, которым уже успел вскружить голову. Не будет ничего страшного и в том, что Телор расстанется с Кэрис так же, как и со всеми другими женщинами. Но, если Кэрис присоединится к их компании, безграничная доброта менестреля будет привязывать девушку к нему все сильнее и сильнее, и ей станет очень горько, когда она, наконец, поймет – Телор просто-напросто привык к ней, привык настолько, что уже не обращает на нее внимания, как это всегда случалось у него с другими женщинами.
К большому удивлению Кэрис, сам Дери, подтолкнувший ее к разговору с этими артистами, таки не сказал ни слова. Только потому, что он рядом, девушка держалась с таким достоинством и говорила так же грамотно, как с Телором. И это, естественно, отделяло ее от Джориса Джагла, делало ее «не такой», каким был он сам. Но хуже всего то, что сама Кэрис чувствовала себя «не такой», как те люди, к компании которых она относила себя раньше. Раньше? Всего ночь и день назад? Она провела в обществе Телора и Дери одну ночь и один день и отдалилась от таких людей, как Джорис, настолько, что им никогда не удастся дотянуться до нее. И все-таки Кэрис понимала – это довольно хорошая труппа. Она сама слышала, как весело, от души смеялись люди, глядящие на выступление артистов. К тому же Кэрис видела, что все мужчины и женщины труппы сыты и хорошо одеты, даже этот карлик-идиот. Но все они были грязными. Когда в голову Кэрис пришла эта мысль, она едва удержалась, чтобы не засмеяться, и специально засунула себе в рот побольше жаркого. Так, значит, они грязные? Еще два дня назад эти люди благоухали бы для нее, как целая клумба лилий. И все же...
